Заметка о Сынковицкой церкви

От судей, столь просвещенных и с таким запасом веселости, расточаемой в присутствии подсудимых, и в виду приготовлений, делаемых уже к эшафоту, не помилования, конечно, и не оправдания можно было ожидать бедным пришельцам. Итак, им оставалось или, унося жизнь, целыми семействами убираться в родную страну, — на что и решились тогда очень многие, — или скитаться и прятаться по менее доступным окрестностям в ожидании минования невзгоды. Она действительно миновалась, хотя и не так-то скоро, и скитальцы могли, наконец, возвратиться к своим оставленным почти на произвол судьбы очагам.

К этому времени, по всей вероятности, можно бы и должно отнести постройку Сынковицкой мечети. Несколько десятков татарских семейств, бежавших из Слонима, в котором и теперь сравнительно более еще татар4, нежели во всех остальных пунктах нашей губернии, временно поселилось в этой, тогда еще сплошь лесистой, местности, построили для себя на скорую руку кое-какие хижины, но затем все усилия обратили на постройку мечети, да такой, которая была бы не только молитвенным домом, но и надежным складом их уцелевшего имущества и вместе с тем, на случай напасти, вооруженной по возможности цитаделью. К этой троякой цели, очевидно, приспособлено и самое здание. Как молитвенный дом, оно обращено на восток к Каабе; как хранилище сборного имущества, оно снабжено двойными стенами и потаенным в них ходом; наконец, как цитадель, оно защищено четырьмя стрельчатыми башнями и большою железною дверью, с которой одной нелегко уже совладеть, предполагая притом еще возможность внутреннего отпора. В целом имелась, очевидно, в виду одна главная цель — возможно большей прочности, оттого и архитектура тяжелая и массивная отступает от легкого мавританского стиля, свойственного мечетям, и самих даже башен не позаботились обнести неизбежной для минаретов галерейкой, так как, очевидно, на первом плане тут были стрельницы. Но наконец-то смутное время миновалось, и обрадованные скитальцы, столь долго разлученные с незаменимыми для них городскими промыслами и уходом за огородами, поспешили в Слоним. Оставленные ими хижины скоро сами собою пришли в разрушение; одна только мечеть, никак не поддаваясь запустению, долго наводила суеверный ужас на окрестных жителей, пока наконец духовенство, оценив по достоинству такую дорогую находку, не решилось ее преобразовать в храм христианский.

Вот канва, на которой была основана наша повесть о прежних судьбах этого здания. Оставалось только придать ей форму официальной записки. И вдруг, одно замечание простого неграмотного человека чуть было не поколебало и не разрушило в прах такой пирамидальной эрудиции!

«Что, в самом деле, — думали мы теперь, — если эта церковь и впрямь никогда не была мечетью, и если она (т.е. церковь) — исконное дело рук православного люда! Обращена на восток — ну да, как все наши святыни, прежде еще, чем было заслышано на свете о какой-то Каабе! Постройка тяжеловесная, массивная, — как всех наших старинных замков и зданий; стены и башни предназначались для убежища и защиты жителей и их имущества, в случае вражьих набегов — и прекрасно! Отчего же, напр[имер], не предположить, в свою очередь, что бедный народ православный мог искать в своей святыне последнего приюта и защиты, вот хотя бы против самих же господ татар, которые таки неоднократно и порядком похозяйничали в здешней стране? Или против литовцев, или против галичан и их лютых союзников, или впоследствии против шведов? Как ни сбивчиво и беззаботно народное предание, но оно все-таки сохранило бы память о какой-то божнице или мечети, если бы они здесь в самом деле когда-либо существовали. Хоть за каким-нибудь курганом или урочищем осталось бы непременно прозвище татарского. Впрочем, самое это особенное устройство свода могло служить для усиления резонанса и было приспособлено именно к церковному пению».

— Кстати, староста-брат, как тебе кажется, зачем бы эти маленькие отверстия5, оставленные местами в церковном своде?

— Да, может быть, батюшка, В[аше] П[реподобие], для прохода воздуха и стока воды, т.е. значит, для причины просушки, потому что иногда летом, во время проливных дождей, и весною, при таянии снега, таки порядочно закрадывается сырости на церковном своде, или, может быть, для ухода копоти от свеч и кадильного дыма: особенно, когда бывает большое стечение народа. Впрочем, признаться, не знаю.

Каждая из этих причин была вполне логична; окончательно же «не знаю» нам следовало просто усвоить и поставить девизом нашей будущей записки.

Но именно этого-то мы и не сделали.

У нас была предвзятая уже идея о мечети.

О ней только, да о бедствиях татар, пространно говорилось в нашей исполнительной записке.

Начальство, пробежав ее, заметило нам тогда, что насчет фактических сведений, кажется, нам не посчастливилось.

— Откуда же их было добыть, — представляли мы, помнится, в свое оправдание, — когда местный священник только в одно, что и мог нас уверить, в прочности своей церкви.

— Вот, по крайней мере, от старика, — ответило нам с улыбкою начальство, — заручились вы таки хоть положительным фактом, а то в вашей реляции одни предположения.

Без сомнения, не рассчитывали мы вовсе на подобный приговор, когда сочиняли нашу реляцию, но как в молодости эрудиция редко еще доводит до ожесточения, то мы вскоре не замедлили примириться и даже по совести согласиться с постигшим нас беспощадным фактом! Да, фактом. Очень хорошо помним, что в первую минуту боли мы-таки не утерпели и нашу тогдашнюю неудачу, хоть мысленно, но все же обозвали — фактом!

И вот это самое воспоминание лишает нас теперь надежды на какую-либо применительность настоящего рассказа, особенно к успевшим уже ожесточиться, хотя бы и молодым еще, литераторам.

Да он вообще был бы бесцелен и являлся бы каким-то неожиданным и бесполезным актом самоуничтожения, если бы на этот раз не имели мы присовокупить кое-что в роде неумолимо-необходимых фактов.

По счастью, около того же самого времени, к которому относится наш рассказ, нам довелось узнать, достоверным образом, два следующих обстоятельства:

1. Что Лидского уезда Маломожейковская церковь построена совершенно в одном стиле и, по всем вероятностям, одновременно с Сынковицкой. Мы поспешили тогда же справиться с Епархиальным архивом и в местном церковном документе, не обозначающем, впрочем, времени самого основания, отыскали имя основателя Маломожейковской церкви. Он назван Шимком Мацьком (Симоном Матосем) Юндзилловичем. Итак, вот, по крайней мере, пункт сличения и несомненное доказательство, что одна из двух тождественных церквей никогда не была мечетью.

2. Что б[ывший] Cлонимский предводитель дворянства, покойный Адальберт Пусловский (к наследникам которого принадлежит и ныне имение Сынковичи), около двадцатых годов настоящего столетия составил тщательное, по возможности, историческое описание Сынковицкой церкви, и этот свой труд, вместе с планами и старинными документами, хранившимися в его фамильном архиве, по просьбе знатока и любителя древностей б[ывшего] референдария царства Польского Осипа Сераковского, препроводил в Варшаву к нему, Сераковскому. Далее мы узнали, что все бумаги, оставшиеся после покойного референдария, перешли к родной его сестре (Франковской), на дочери которой женат помещик Слонимского уезда, б[ывший] уездный судья, г. Иван Юндзилл.

Не смеем утверждать положительно, но по бывшим кое-где подобным примерам не считаем невероятным, что в числе подлинных актов, отосланных в Варшаву, могли находиться и фундушевые документы, принадлежащие Сынковицкой церкви.

В 1841 году, конечно, не легко было надеяться, даже путем административным, на скорое и удовлетворительное разрешение настоящего сомнения.

В 1865 году, кто знает, подобная попытка, авось, не вышла бы успешнее?

______________________________________________
1Напрасно, нерезонно, несправедливо — самая употребительная поговорка здешнего народа. Это, быть может, сокращенное и исковерканное славянское существительное: неправда, которое употребляется здесь народом в виде наречия.

2 Смотри исследование о происхождении литовских татар профессора С.-Петербургского университета Ант. Мухлинского. С.-Петербург, 1857.

3 Куфические монеты, вынесенные из Крыма, которыми татары чрезвычайно дорожили как залогами передаваемого из рода в род благословения предков.

4 Около 300 душ.

5 Подобные же отверстия находятся и в своде старинной Новогрудской соборной церкви. Служат ли они именно для усиления резонанса? И насколько настоящему нашему объяснению причастна акустика? — да позволено нам будет оговорить и наше невежество стереотипною народною фразою: — не можем в точности доложить. Но как бы то ни было, а Сынковицкая церковь очень удобна для пения.

 

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.