Священное Писание в жизни христианина

Достаточно ли христианину исполнить десять ветхозаветных заповедей?

Когда мы вдумываемся или вчитываемся в Ветхий Завет, мы видим, что там даны заповеди, и если человек исполнял указанные Богом заповеди, если он их исполнял по совести, изо всех своих сил, всем своим пониманием, всем своим устремлением к праведности — он перед Богом был праведен. Но на этом все заканчивалось, в том смысле, что его положение по отношению к Богу было как бы юридическим: он был «прав» в делах своих. А в Евангелии Спаситель нам говорит: «когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17, 10). Значит, речь не о том, чтобы быть праведным перед Богом через исполнение заповедей, а в том, чтобы за заповедью найти какой-то свой путь следования за Христом.

Исполнение заповедей Христовых — это не просто дело выполнения закона, а нечто большее: это проявление Христовой заботы и Христовой любви к тем, кому она нужна, без разбора, не ставя вопроса, достоин ли этот человек, не ставя вопроса, не обманщик ли он? — за это он ответит, а мы ответим за то, как мы к человеку отнеслись.

К этому же относится и отрывок Евангелия, который читается перед Великим постом: о Страшном суде, об овцах и козлищах. Христос спрашивает: ввел ли ты бездомного под свой кров? Накормил ли ты голодного? Посетил ли ты больного? Не постыдился ли признаться в том, что ты — друг и знакомый человека, посаженного в тюрьму? и т. д. Все эти вопросы сводятся к главному вопросу: был ты человечен или нет? Если нет, то как же ожидать, что в твою нечеловечность может влиться Божество? Как ты можешь перерасти свою тварность в приобщении к Божественной природе? Как ты можешь приобщиться Богу, если ты даже не человек?.. Не ставится вопрос о том, веришь ли ты и во что ты веришь; самый основной вопрос, как бы та почва, тот фундамент, на котором можно строить: ты человек или нет?

Главная тема Евангелия
Если мы попытаемся выделить в Евангелии главные темы, например, «О любви», «О терпимости», «О покаянии», «О Царстве Божием», «О Суде», «О фарисействе» и т. д., окажется, что главной темой проповеди Христа является не призыв к любви и всепрощению, но проповедь Христа о Себе Самом.

Исследуйте Писания… они свидетельствуют о Мне (Ин. 5, 39); Я есмь хлеб жизни (Ин. 6, 35); Я свет миру (Ин. 8, 12); веруйте в Бога, и в Меня веруйте (Ин. 14, 1); Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6); никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин. 14, 6).

Какое место из древних писаний избирает Иисус для проповеди в синагоге? Не пророческие призывы к любви и чистоте. «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим» (Ис. 61, 1; ср.: Лк. 4, 18).

Вот самое пререкаемое место в Евангелии: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10, 37-38). Здесь не сказано: «ради истины» или: «ради вечности» или: «ради пути». Но — «ради Меня».

Исповедание Христа перед людьми может быть опасным. И опасность будет грозить отнюдь не за проповедь любви или покаяния, но за проповедь о Самом Христе.

«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5, 11). «И поведут вас к правителям и царям за Меня» (Мф. 10, 18). «И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется» (Мф. 10, 22).

И обратное: «Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф. 18, 5). Здесь не сказано: «во имя Отца» или: «ради Бога». Точно так же Свое присутствие и помощь Христос обещает тем, кто будут собираться не во имя «Великого Непознаваемого», но во имя Его: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20).

Более того, Спаситель ясно указывает, что именно в этом и состоит обновление религиозной жизни, сотворенное Им: «Доныне вы ничего не просили во имя Мое; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна» (Ин. 16, 24).

И в предпоследней фразе Библии звучит призыв: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Откр. 22, 20). Не: «Прииди, Истина» и не: «Осени нас, Дух!», но: «Гряди, Господи Иисусе!»
Христос спрашивает учеников не о том, каково мнение людей о Его проповедях, но о том, «за кого люди почитают Меня» (Мф. 16, 13).

Основоположники других религий выступали не в качестве объектов веры и поклонения, а как посредники веры. Не личности Будды, Магомета или Моисея были настоящим содержанием новой веры, а их учение. В каждом случае можно было отделить их учение от них самих. Но: «Блажен, кто не соблазнится о Мне» (Мф. 11, 6).

Вот — «великая благочестия тайна: Бог явился во плоти» (1 Тим. 3, 16). Сами апостолы именно это называют главной тайной христианства. Тайна Богочеловечества Христа, Который «воспроизвел в Себе человека» (Свт. Ириней Лионский, «Против ересей»).

Как читать книги Нового Завета?
Евангелие раскрывает перед нами образ Христа как человека в полном его масштабе. И в это зеркало всечеловечества и человеческого совершенства мы можем заглянуть с тем, чтобы увидеть себя. Когда мы читаем Евангелие, прочитанное может нас или глубоко ранить, или огорчить, или оставить безразличными, или исполнить радости, вдохновения, надежды. Читая Евангелие, мы должны быть честны. Это нам очень нелегко дается, потому что нам хочется видеть себя в наилучшем свете. Но вот прочли маленький евангельский отрывок, и сердце затрепетало, согрелось, ум как-то просветлел, воля вся напряглась, в сознании только одно желание: вот так бы жить! Как это прекрасно! Как это истинно!.. Если так мы отозвались на евангельское слово, это значит, что оно дошло до нашего сердца (а сердце, согласно святоотеческой литературе, не есть место эмоций: это самая глубина нашей души, сердцевина нашего бытия). Я это понял, Бог мне раскрыл то, что уже зачаточно (хотя это еще надо взрастить, защитить, укрепить) меня делает родным Спасителю в Его человечестве и, значит, уже является началом моей приобщенности к Нему в целом. Если так мое сердце отозвалось, так мой ум просветлел, воля встрепенулась, все мое существо напряглось желанием так жить, ответить на эти слова всей жизнью — я не только себя узнал, я узнал что-то новое о Боге. Ведь если я на Него хоть мало-мальски похож, то, значит, и Он на меня сколько-то похож. И, познавая себя, я познал Его.

Но бывают иные моменты: мы читаем Евангелие, но до нас тот или другой отрывок никак не доходит. Мы его читаем глазами, читаем умом — все понимаем, что там сказано. Но у нас чувство, что это к нам никак не относится. В этом надо признаться; не надо себя как бы искусственно подогревать, чтобы отозваться на то, на что мы не отзываемся.
Спаситель говорил целым толпам народа. В этой толпе находился человек, который Христу задавал вопрос, и Христос отвечал на его вопрос. Но как на это реагировали другие люди вокруг? Человек ставил вопрос, который в нем созрел, который он осознал уже с ясностью, но в толпе были такие люди, в которых этот вопрос только-только зарождался или созревал в разной мере. Слыша вопрос и ответ на него Спасителя, эти люди прислушивались, потому что знали, что это каким-то образом к ним относится, хотя это не был ответ на их еще не «оформившийся» вопрос. Но они старались запомнить этот ответ, зная, что рано или поздно этот ответ разрешит еще пока не родившийся вопрос.
 Но были и другие люди, для которых этот вопрос вообще не существовал и которые, наверное, пожимали плечами, смотрели друг на друга и говорили: «Что за вздор этот человек спрашивает? И зачем Иисус отвечает ему? Причем, отвечает так же нелепо, как этот человек спрашивал, — что это за разговор? Какая потеря времени, когда можно было бы более возвышенные вещи обсуждать!..» Вот к таким людям мы тоже иногда относимся, когда читаем Евангелие и не отзываемся.

Но бывает и так, что те или другие слова Христовы представляются нам жесткими, неприемлемыми, словами, которых мы принять не можем.

Мы должны читать Евангелие с открытым умом, открытым сердцем, чтобы, встречаясь с поступком Христа, видя Его отношение к людям, слыша Его слова, обращенные к тому или другому человеку, слыша то, что Он говорит ученикам, воспринимать все это как обращенное к нам — видеть и слышать в правде, внутренней правде, с готовностью сказать: «Да, Господи! Это я поставлю себе в закон, потому что я теперь понимаю, что это является, пусть зачаточно, внутренним законом моей жизни. А этого я коснуться не могу, я просто не понимаю, о чем Ты говоришь; а этого я еще принять не могу, — никак не могу принять! Может быть, когда-нибудь дорасту, а сейчас — нет!»

Если бы мы могли найти в Евангелии пусть одно или несколько таких мест, о которых мы можем сказать, что в этих словах я увидел себя в зеркале Христовой личности, мы могли бы начать жить по-христиански; не только быть исполнителями тех или других правил, но могли бы вырастать в свою меру, по-своему уподобляться Христу. Потому что уподобление Христу совсем не означает подражание искусственное, внешнее, это постепенное врастание в то, что апостол Павел называет ум Христов; и когда он говорит об уме Христовом, он говорит о мысли, о содержании мысли, сердца, воли Спасителя Христа.

Кроме того, есть и ограничительные заповеди, которые нас предупреждают: если ты по этому пути пойдешь, померкнет в тебе свет, окаменеет сердце, ты сойдешь с пути жизни на путь смерти. На это также надо обратить внимание. Десять заповедей Ветхого Завета в этом отношении являются таким предупреждением: это путь жизни; если с него сойти, ты уже вступаешь в область умирания, смерти, в область тьмы и разрушения.
 

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.