Для чего нужна Церковь?

Слово «церковь» в греческом оригинале означает «собрание». Этим словом больше, чище и полнее всего выражен, воплощен и явлен изначальный смысл христианства. Христос говорит: «Я пришел, чтобы рассеянных чад Божиих собрать воедино» (Ин. 11, 52). И в ночь предательства Он молится Своему Отцу о Своих учениках, чтобы они были едины, как един Он — Христос, Сын Божий, со Своим Отцом.

В мире, как объясняет христианство, воцарилось разделение. Разделение между людьми, разделение между человеком и природой, разделение внутри самого человека. И когда Евангелие, когда христианство говорит «грех», оно имеет в виду прежде всего не нарушение того или иного закона, правила, нормы, а отделение и отпадение человека от Бога, а итог этого отпадения — царство разделения, борьба всех против всех, самоутверждение, ненависть, тьма. Это разделение поистине всеобъемлющее, ибо нетрудно показать, что даже то, что по видимости объединяет и соединяет людей, в ту же меру отделяет их от других людей.

Тайная вечеря. Рублев

Всякое «мы» определяется в первую очередь как противоположение каким-то «им», каждое «я» — как самоутверждение по отношению к «ты». Можно, упрощая, сказать так: созданный как любовь и единство, мир превратился в борьбу и разделение. И это так потому, что человек, призванный соединять, чтобы пребывать в любви и единстве, сам отделился от Бога, противопоставил себя Богу, захотел жить для себя, а не для Бога и в Боге. Поскольку сама жизнь, ее свет, ее любовь, ее смысл только от Бога и только в Боге, жизнь стала тьмой, в которой идет страшная борьба всех со всеми и все отравлено ненавистью, страхом и разделением. И вот к людям, находящимся в этой тьме, разделении и борьбе или, как говорит Евангелие, «сидящим во тьме и тени смертной» (Мф. 4, 16), пришел Христос, явился Спаситель. Пришел с новой заповедью о любви и единстве как смысле и содержании жизни. И с Его пришествием, с явлением в Нем этой Божественной любви, началось и вечно совершается как бы воссоздание мира и жизни, происходит собирание воедино рассеянных чад Божиих. Поэтому христианство вошло в мир и пребывает в нем как Церковь, то есть как собрание и единство. Поэтому и главным актом, актом, в котором Церковь как бы сама себя и миру являет закон своей жизни как закон любви и единства, является именно Божественная Литургия, всегда начинающаяся как собрание и как видимое единство. Поэтому все акты Литургии суть акты любви и единства, явления, осуществления той новой жизни, что воссияла внутри тьмы и ужаса разделения.

В свете этого назначения Церкви и нужно понимать, что собрание, с которого начинается Литургия — это исполнение слов Христа: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20). Нет, это не толпа, ужас которой в том, что в ней, хотя по видимости все и сплочены и склеены в какую-то массу, каждый все равно остается в одиночестве, отделенным от других, в состоянии самозащиты от всех. Нет, это собрание любящих Христа и в Нем как бы узнающих, встречающих, любящих и принимающих друг друга. Мы идем в Церковь, чтобы быть со Христом. Но встречая Христа, мы встречаем тех, кто любит Его и кого Он любит. И вот мы уже вместе, и вот мы уже одно. Не одинокие в своем эгоизме и самоутверждении личности и не безличная, давящая каждого толпа, а собор, единство, любовь. Конечно, и в самой Церкви много разделений, многие в ней и в богослужении ищут только своего, идут в нее только для себя, но тогда духовно, на глубине они и не получают того дара новой жизни, в даровании которого все назначение, вся сущность Церкви. Но если мы хотим хотя бы отчасти, хоть немного вникнуть в эту сущность, ответить на вопрос: «Для чего Церковь?», то ответ этот только тут, только в словах Христовых: «Я пришел, чтобы рассеянных чад Божиих собрать воедино» (Ин. 11, 52).

Итак, мы идем в церковь, прежде всего, чтобы собраться, чтобы быть едино во Христе, чтобы явить самим себе и миру любовь Христову. Нет, не просто помолиться, ибо молиться можно и дома, в одиночестве. И сам Христос сказал: «Когда молишься, войди в комнату свою, закрой дверь и молись» (Мф. 6, 6). Нет, не для того, чтобы насладиться умилительными церемониями и песнопениями, а для того, прежде всего, превыше всего, чтобы исполнить заповедь Христа и Его молитву: «Да будут все едино» (Ин. 17, 21). Идя в церковь, мы на время оставляем позади свою повседневную жизнь, заботы, суету. Войдя в храм, мы пересекаем черту, отделяющую нашу старую, всегда старую жизнь, в которой царит борьба и разделение, и мы входим в новую жизнь, в которой все возвещает о любви и единстве, все призывает к ним, все являет их божественную силу и красоту. С этого собрания всех в одно место, всех во Христе начинается наше общее дело — Божественная Литургия.

Храм — это стены, выстроенные вокруг Таинства Причастия. Таинство же состоит в том, что к людям протянута рука с Дарами. Поэтому посещение храма — не тяжкая повинность, а дивная привилегия. Нам дано право стать соучастниками Тайной Вечери. Нам дана возможность стать «причастниками Божеского естества».

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.