О достоинстве христианства и недостоинстве христиан

Греховная жизнь христиан часто приводит к критике всей Церкви и даже религии. Сами христиане подчас критикуют церковную иерархию за несоответствие христианским нравственным нормам. У многих рождается вполне резонный вопрос: зачем ходить в церковь, если не видно, чтобы церковная жизнь делала человека лучше, примером для подражания?

Пытаясь дать ответ на эти проблемные вопросы, следует прежде всего обратить внимание, что когда критикуют христианство, то критикуют грехи и пороки христианского человечества, критикуют извращение и неисполнение Христовой истины человеком. То есть сам человек извращает христианство, а потом восстает против этого извращения, как против самого христианства. В словах Христа, в Христовых заветах, в учении Церкви, в жизни святых, мы не найдем всего того, против чего возражают критики христианства.
В Евангелии, в заветах Христа, в учении Церкви, в образах святых, в совершенных осуществлениях христианства мы находим благую весть о пришествии Царства Божьего, призыв к любви, кротости, самопожертвованию, служению ближнему, к чистоте сердца, и не найдем призывов к насилию, злобе, мести, ненависти, корысти. Например, у Маркса, вдохновившего коммунизм, в самой его теории, в его идеологии есть призывы к насилию, злобной ненависти одного класса к другому, призывы к мести и корыстной борьбе за свои интересы, и ничего о любви, самопожертвовании, кротости, духовной чистоте. Христиане в истории и насиловали, и злобствовали, и мстили, и проявляли корысть. Они нередко прикрывались именем Христа, но никогда в этом случае не исполняли заветов Христа. Противники христианства любят указывать на то, что христиане часто прибегали к кровавым насилиям для защиты и распространения христианской веры. Этот факт доказывает лишь то, что христиане были полны страстей, что природа их не была просветлена, что своей греховностью они искажали самое правое и святое дело и не понимали, какого они духа. Когда Петр, желая защитить Иисуса, извлек меч свой и, ударив раба первосвященника, отсек ему ухо, то Иисус сказал: «Возврати меч свой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26, 51-52).

Божественная истина христианства воспринимается людьми, она преломляется в греховной природе человека, в ограниченном его сознании. Христианское откровение и христианская религиозная жизнь, как впрочем и всякое откровение и всякая религиозная жизнь, предполагают не только бытие Бога, но и бытие человека. И вот человек, хотя и просветляется светом благодати, исходящей от Бога, но самый свет Божий принимает сообразно своему духовному устроению, налагает на Божественное откровение границы своей природы, своего сознания.

Бог открывал себя еврейскому народу, и об этом рассказано в Библии. Но гнев, ярость, ревность, месть, которые проявляет Бог в Библии, не являются свойствами Бога, взятыми в Его внутренней природе, а являются лишь образом Бога, преломленным в сознании еврейского народа, способом восприятия Бога народом, которому так свойствен был гнев, ярость, ревность, месть. На протяжении истории христианская истина не только ограниченно воспринималась людьми, но и извращалась. Извращалось людьми и учение о Боге, Которого нередко представляли себе восточным деспотом, самодержавным монархом, и учение об искуплении представляли себе решением судебного процесса, возбужденного обиженным и разгневанным Богом против человека за нарушение Его воли. И это извращенное, человечески ограниченное понимание христианских догматов вело к отпадению от христианства. Извращали и самое понятие Церкви. Церковь понимали внешне, отождествляли ее с иерархией, с обрядом, с грехами христиан-прихожан, видели в ней прежде всего учреждение. Более глубокое и внутреннее понимание Церкви как духовного организма, как мистического тела Христова (определение апостола Павла) отодвигалось на второй план, было доступно немногим. Литургию, таинство воспринимали как внешний обряд и относились к нему как к обряду. Глубокий, таинственный смысл Литургии оставался скрытым для внешних христиан. И потому легко уходили из Церкви, соблазняясь пороками духовенства, недостатками церковных учреждений, слишком похожих на учреждения государственные, внешним отношением к вере прихожан, лицемерием показного благочестия.

Всегда нужно помнить, что в Церкви есть божественная и есть человеческая сторона, что жизнь Церкви есть богочеловеческая жизнь, взаимодействие Божества и человечества. Божественная основа Церкви — вечна и непогрешима, свята и чиста, она не может быть искажена, и врата адовы не одолеют ее. Божественная сторона Церкви — Сам Христос, Глава Церкви, евангельское нравственное учение, основные начала нашей веры и догматы Церкви, таинства, действие благодати Духа Святого в Церкви. Но человеческая сторона Церкви погрешима и изменчива, в ней, в самом церковном человечестве могут быть извращения, болезни, упадок, охлаждение, как может быть и творческое движение, развитие, обогащение, возрождение. Грехи церковного человечества, церковной иерархии не являются грехами Церкви, взятой в ее божественной сущности, и нисколько не умаляют святости самой Церкви. Христианство сопротивляется человеческой природе, требует ее просветления и преображения. И человеческая природа сопротивляется христианству, пытается исказить его. Происходит постоянная борьба между божественным и человеческим, в которой то божественное просветляет человеческое, то человеческое искажает божественное. Христианство указует человеку высшую цель жизни, говорит о высшем происхождении человека и высшем его назначении. Но христианство в отличие от многих других учений не льстит человеческой природе в ее греховном, падшем состоянии, оно требует от человека героического самопреодоления.

Люди часто думают, что христианская Церковь должна состоять из людей совершенных, из святых, и осуждают Церковь за то, что в ней столько людей грешных, несовершенных, столько плохих христиан. Но это есть непонимание природы Церкви, забвение ее сущности. Церковь и существует прежде всего для грешников, для несовершенных, для погибающих. Церковь всегда нисходит в грешный мир и действует среди стихий мира, погруженных в грех. Церковь — небесная по своему происхождению и вечная по своей основе, но она действует на земле и во времени, она не остается на высотах, вдали от грешного мира, корчащегося в муках, она прежде всего должна помочь этому миру, спасать его для вечной жизни, подымать его до неба. Сущность христианства в соединении вечности и времени, неба и земли, божественного и человеческого, а не в отделении от времени, от земли, от человеческого. Временное, человеческое должно быть не отрицаемо и отвергаемо, а просветлено и преображено.

В первые века христианства было сектантское движение в Церкви, так называемый монтанизм, который утверждал, что Церковь состоит исключительно из совершенных и святых, и требовал извержения из Церкви грешников и несовершенных. Церковь для монтанистов была общиной людей, получивших особые дары Духа Святого. Таким образом, большая часть грешного христианского человечества оказывалась вне Церкви. Церковное сознание осудило монтанизм и утвердило понимание Церкви, как Церкви спасающихся грешников. Святые являются оплотом и опорой Церкви, но не из них только состоит Церковь, к ней принадлежит человечество во всех ступенях совершенства, человечество, спасающееся от грехов. Церковь на земле есть Церковь воинствующая, борющаяся со злом и грехом, но не прославленная еще. Христос Сам был с мытарями и грешниками, и Его осуждали за это фарисеи. И Церковь Христова должна быть подобна Христу, она не может быть только с чистыми и совершенными, она прежде всего должна быть с погибающими. Христианство, признающее одних чистых и совершенных, было бы христианством фарисейским. Сострадание, снисхождение, милосердие к ближним со всеми их грехами и несовершенствами, — есть дело христианской любви, есть требование христианского совершенства. Монтанизм есть пример ложного максимализма в христианстве. Но такого рода максимализм обнаруживает свою нехристианскую природу, он всегда есть недостаток любви и духовная гордость, есть ложный морализм. Ложь максимализма заключается в том, что ставятся максимальные требования не себе, а другим людям.

Неправильно думать, что легко осуществить заветы Христа, и что христианство не истинная религия, потому что христиане плохо осуществляли заветы своей религии. Но не меньшая, а еще большая ложь думать, что не нужно и пытаться осуществлять христианство во всей полноте жизни, что не нужно и стремиться к совершенству, подобному совершенству Отца Небесного, так как все равно первородный грех не допустит осуществления совершенства. В каждое мгновение своей жизни христианин должен стремиться к совершенству, подобному совершенству Отца Небесного, к Царству Божиему. Вся жизнь христианина должна стоять под этим знаком. Ищите прежде всего Царства Божьего, и все остальное приложится вам. Нельзя парализовать волю к совершенству, к правде Божией, к Царству Божиему на том основании, что человеческая природа греховна, и что все равно совершенство на земле недостижимо. Человек должен осуществлять Божью правду, независимо от того, осуществится ли она в полноте жизни. Пусть очень немногие осуществляют правду Христову, пусть человек осуществляет ее лишь в один час своей жизни, от этого не менее она должна осуществляться. Если постоянные укоры людей за то, что они не осуществляют христианства в жизни, переходящие в отрицание самого христианства, есть лицемерие, то не меньшее лицемерие есть и отказ от осуществления правды Христовой на том основании, что все равно она неосуществима. Истинный путь и есть усилие осуществить правду Христову и искание Царства Божия при неосуждении других людей.

Христианская вера призывает нас искать превыше всего Царства Божия и божественного совершенства. Но христианской вере чужды мечтательность и утопизм, чужд ложный максимализм. Христианство реалистично и святые отцы всегда призывали к духовной трезвости. Христианское сознание видит все трудности, стоящие на пути совершенной жизни, оно знает, что Царство Божие нудится, то есть усилием достигается. Никакими внешними, насильственными путями нельзя достигнуть совершенной жизни личной и общественной. Необходимо внутреннее духовное перерождение. Внутреннее же духовное перерождение есть дело свободы и благодати, но не дело необходимости и принуждения. Совершенных христиан и совершенного христианского общества нельзя создать никаким принудительным способом. Необходимо действительное, реальное изменение душ людей и душ народов. Из того, что люди носят имя христиан, из того даже, что они исповедуют христианскую веру, не следует еще, что они достигли совершенной жизни, хотя и призваны к ней.

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.