Свобода христианина

Понятие «свобода» может иметь различные измерения. Например, есть свобода воли, а есть социальная свобода и свобода духовная. В жизни христианина эти различные измерения свободы имеют не одинаковое значение.

Свобода воли выражается во внутреннем самоопределении личности перед лицом выбора между добром и злом. Свобода воли является тем свойством, утрата которого приводит к полной деградации личности. Над этой свободой человека не властен никто: ни другой человек, ни общество, ни законы, ни какая угодно власть, ни демоны, ни ангелы, ни Сам Бог. Святой Макарий Египетский говорит: «А ты создан по образу и подобию Божию, потому что как Бог свободен и творит, что хочет, … так свободен и ты». «Поэтому природа наша удобоприемлема и для добра, и для зла, и для благодати Божией, и для сопротивной силы. Но она не может быть приневоливаема». Классический афоризм отцов Церкви: «Бог не может спасти нас без нас» — прекрасно выражает христианское понимание смысла и значения этой свободы.

Второе измерение свободы — социальное. Оно означает совокупность определенных прав личности в государстве и обществе. В этой области более всего возникает трудных вопросов, поскольку в обществе в соприкосновение приходит множество лиц, обладающих свободой воли. В целом — это проблема внешних свобод человека или проблема разрешенных (законом, обычаями, религией, общепринятой моралью) поступков в окружающем мире.

К свободе социального характера относится и религиозная свобода. Религиозная свобода — это право открытого исповедания и практического осуществления своих религиозных убеждений как индивидуально, так и коллективно. В этом отношении религиозная свобода ничем не отличается от тех важнейших социальных (или внешних) свобод и прав, которыми обладают граждане той или иной страны и различные секулярные организации.

И третье измерение свободы — свобода духовная. Она, в отличие от внешней свободы, означает власть человека над своим эгоизмом, своими страстями, греховными чувствами, желаниями — над самим собой. Такая свобода приобретается лишь при правильной духовной жизни, делающей верующего способным к общению с Богом, Который один лишь обладает абсолютной духовной свободой. Относительной духовной свободой обладает каждый «обычный» человек (ср. Ин. 8, 34). И лишь ожесточившиеся во зле, хулящие Духа Святого (Мф. 12, 31-32) и ставшие неспособными к добру потеряли ее. Христианство, таким образом, идеал духовной свободы видит в Боге, и тем самым в принципе отрицает возможность существования какой-то абсолютной свободы (по ту сторону добра и зла) в человеке.

Апостол Павел говорит: «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17). Он называет человека, достигшего духовной свободы, «новым» (Еф. 4, 24), подчеркивая этим обновленность его ума, сердца, воли и тела. Напротив, живущего греховно называет «ветхим» (Еф. 4, 22), «рабом» (Рим. 6, 6, 17), как не имеющим силы следовать тому, о чем ему говорят и вера, и разум, и совесть, и о чем он хорошо знает, что оно несомненно является для него благом. Это состояние духовного рабства как антитезу истинной свободе апостол Павел описывает в следующих ярких словах: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю … в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного» (Рим. 7, 15, 19, 23).
Указанные три измерения свободы позволяют с полной определенностью говорить о том, какая свобода для христианина должна быть первичной целью его жизни. Апостол Петр, обличая проповедников внешней свободы, «забывших» о свободе внутренней, писал: «Ибо, произнося надутое пустословие, они уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении. Обещают им свободу, будучи сами рабы тления, ибо, кто кем побежден, тот тому и раб» (2 Пет. 2, 18-19).

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.