Духовник в жизни христианина

В декабре 1998 года Священным Синодом Русской Православной Церкви было принято постановление о духовнических отношениях, об ошибках, существующих в этой сфере церковной жизни, о их преодолении.

В Церкви все больше и больше набирает обороты маховик «лжемистического гуруизма», когда люди под Православием понимают исключительно то, что связано со «старцами», а духовную жизнь сводят к поискам этих «старцев» и вниманием только лишь тому, что исходит из их уст.

Какова норма пастырства в Церкви? Обратимся к Священному Писанию. Господь дал Своим ученикам — апостолам и их преемникам, т. е. епископам и священникам — власть строить и хранить Церковь. Эта власть не мирская, власть не насильственная. Это благодатный дар служения — совершать Таинства, содержать веру и указывать путь благочестия. Хранится этот благодатный дар в Церкви и передается в Таинстве Священства.

Но такое положение дел вовсе не значит, что Церковь делится на начальников и подчиненных (в мирском смысле). Перед Богом мы все равны. Не существует Церкви учащей и Церкви учащейся, то есть касты учителей и массы безмолвно им внимающих. Все мы — единое Тело Христово, у каждого из нас свое место в Церкви, и мы все — соработники друг другу; вместе, помогая друг другу, мы приходим ко Христу и обретаем в Нем спасение и Небесное Царство. Об этом прекрасно говорит апостол Петр: «Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых… пасите Божие стадо, какое у вас, назирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду… Также и младшие, повинуйтесь пастырям; все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать… Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов… Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией… дабы во всем прославлялся Бог через Иисуса Христа, Которому слава и держава во века веков. Аминь» (1 Пет. 5, 1-5; 4, 8-11).

И еще одно место из Нового Завета: «Не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья. И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос. Больший из вас да будет вам слуга: ибо кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится», — говорит Господь (Мф. 23, 8-12). Эти слова Спасителя вовсе не противоречат установленному Им же церковному пастырству, а указывают на тот дух, в котором оно должно осуществляться. Вот характерные признаки пастырства, как об этом говорит Священное Писание:

1) Пастырь — не начальник человеку, не властитель, а слуга;

2) Отношения пастыря и паствы строятся исключительно на основании любви и взаимного уважения;

3) Пастырь не от самого себя осуществляет пастырство. Оно — не его, оно — Христово (в этом смысл слов Спасителя, приведенных выше). Следовательно, пастырь обязан — и здесь и проявляется пастырское искусство — до каждой относящейся к нему души донести Христа и Его Церковь, помочь христианину прийти в меру возраста Христова.
Такова норма. В свете ее сразу видны и искажения ее. Со стороны пастырей искажения могут быть такие: непонимание, нечувствование, незнание указанного выше обстоятельства, что пастырь — не нечто самодовлеющее, самостоятельное: он — слуга Христов, гибкий и тактичный, служитель благодати Его. И, следовательно, он должен направлять людей, только и исключительно донося до них учение Христа и Церкви.

Вторая ошибка — представление о том, что благодать священства действует автоматически, в силу только лишь рукоположения. На это нужно сказать следующее. В Церкви нет ничего автоматического. Любое Таинство предполагает сотворчество Бога и человека и раскрывается в зависимости от его нравственных усилий. Не является исключением и Таинство Священства. Задача пастыря — преподание людям учения Церкви, а вовсе не своих о нем представлений, приобщение людей к жизни во Христе. Это возможно только в одном случае, когда сам пастырь понуждает себя к усвоению церковного учения не только знанием, но и жизнью; когда он сам имеет опытное представление о духовной христианской церковной жизни. Тогда благодать священства раскрывается в нем и приносит обильный плод. Без нравственного же труда благодать сама по себе ничего делать не будет; она не сделает «автоматически» невежду — мудрецом, тщеславного — смиренным, жадного — щедрым.

Можно указать также на ряд ошибок со стороны паствы. Как отклик на представление об «автоматически действующей» благодати священства рождается представление об «автоматическом», «слепом» послушании. Рассуждают так: неважно, что батюшка говорит одно, а живет по-другому. Главное — моя вера в то, что в силу благодати священства батюшка возвещает мне волю Божию. Это широко распространенная идеология; она совершенно не евангельская. Не сказал Господь: если из двоих слепых второй верит, что первый не слепой, то первый упадет в яму, а второй, за свою веру не упадет. Нет, Господь сказал: оба упадут в яму. И это вовсе не значит, что нужно осуждать священников или входить в разбирательство их жизни. Это значит, что надо трезво относиться к жизни, и помнить, что в Церкви ничего «слепого» нет. В частности, послушание естественно рождается из нормальных отношений пастыря и паствы, когда это отношения взаимной любви и уважения, когда пастырь старается привести людей ко Христу. Тогда и послушание приносит свои благодатные плоды; тогда оно естественно, о нем особого разговора и нет. Когда же отношения старших и младших в Церкви не евангельские, тогда послушание становится предметом спекуляций, теряет свой духовный смысл, и вместо средства для спасения становится рабским подчинением, отдаляющим человека от Господа.

Но главное, что порождает ненормальность духовнических отношений — боязнь свободы и ответственности. Где Дух Господень, там свобода, говорит апостол Павел. Христианство подарило людям великий дар — свободу; но, так как свобода невозможна без личной ответственности за свою жизнь, то очень многим людям она тяжела. Человеку легче сбросить ее с себя, чтобы за него решал кто-то другой; легче укрыться за традицией, корпоративностью, правилами, схемами и т. д., чем самому, ответственно и сознательно строить свою христианскую жизнь. Поэтому на духовников сваливается вся жизнь паствы; люди хотят взамен свободы получить «гарантию спасения». Но отказ от свободы есть отказ от христианства, ибо оно может осуществляться только лично, «под свою ответственность». Спрос рождает предложение, — и вот незрелые духовники перестают быть со-путниками, со-работниками, советниками христиан, а становятся безраздельными их властителями. Тем самым духовнические отношения выступают за рамки церковного чина. Будучи хоть и важной, но все же частью духовной стороны жизни, они незаконно распространяются на всю ее целиком. И тогда искривляется весь строй не только христианской, но и вообще жизни. Это можно наблюдать, например, в «православных» семьях, когда, что нередко бывает, главой жены становится не муж, а духовник; или когда, чтобы выполнить служебные обязанности, нужно «взять благословение духовника»… И вот теперь муж или начальник на работе зависят от совершенно посторонних и безрассудных факторов, недоумевая: что же это за «православие» такое? На этой почве рождаются конфликты, и даже распадаются семьи.

Как же не допустить всего этого? Как должны все-таки нормально строиться отношения? Каково место духовника в жизни христианина?

Задача духовника — не поработить человека, не сделать его своей копией, «клоном», а с большой любовью и уважением к личности дать место в его жизни Христу, чтобы человек, победив Духом Святым живущий в себе грех, стал самим собою, таким, каким хочет видеть его Христос — уникальной, свободной, ответственной, сознательной, развитой личностью. Духовник должен научить его распознавать, где благодать Святого Духа, где естественный ход вещей, где страсть и грех, чтобы это все не смешивалось в голове человека, коверкая его жизнь. Это — целый воспитательный процесс.

В частности, нужнее всего духовник в новоначалии, когда человек только входит в Церковь и постигает азы духовной жизни. Здесь духовник — заботливый опекун и учитель. Цель этого учительства одна — дать новоначальному христианину правильное направление роста, чтобы он совершался именно церковно, не уклоняясь ни в около- и псевдоцерковные подмены, ни в лжеаскетический ригоризм, ни в релятивизм. По окончании новоночалия отношения несколько меняются: они становятся как бы более «на равных» — не в смысле фамильярности или отмены иерархического чина, а внутренне: человек взрослеет, ему и большая свобода, и большее доверие, и меньшая опека, меньшее количество правил, советов, наставлений и проч.

Многие с полной серьезностью утверждают, что «православие потому только и истинно, что в нем есть старцы». Найти «старца» — главная «духовная» задача многих православных. Мнение «старцев» для них важнейший авторитет, гораздо больший, чем авторитет Священного Писания, не говоря уж о «каких-то там мнениях» священноначалия. В чем же причины явления «геронтофилии»?

Кто такие старцы на самом деле? Старец — это, проще говоря, человек, достигший святости и удостоенный от Бога даров рассуждения и прозорливости. Настоящих старцев всегда были единицы, а сейчас их, судя по всему, и вовсе нет; но остались многочисленные книги о них. Читая эти книги и видя благотворность и многоплодие старчества, люди естественно стремятся к тому, чтобы и в своей жизни обрести нечто подобное. Начинаются поиски — по внешним признакам: большая белая борода, или подчеркнуто аскетический (видимый всеми) образ жизни, или огромные толпы женщин, или апокалиптические предсказания с некоторой оппозицией священноначалию, и т.п. Спрос рождает предложение, и «старцы» такого рода без труда находятся.

Зачем же они нужны? Во-первых, чтобы снять с себя ответственность: найти старца, вверить себя всецело ему — и уже ни о чем не думать, не заботиться. Вход в рай гарантирован. Во-вторых, вот еще зачем: узнать будущее. К старцу, как правило, не едут с вопросом: как спастись, потому что это совершенно ясно из Евангелия, да и любой приходской пастырь может так или иначе удовлетворительно ответить на этот вопрос. У старца же спрашивают: жениться или в монастырь идти? Разменивать квартиру или продавать? Ложиться ли на операцию? Начинать ли бизнес или, наоборот, сворачивать его поскорее… и т. д. Разумеется, спрашивают у старцев, скоро ли конец света и каковы признаки печати антихриста. В других религиях для разрешения этих же вопросов существуют гуру, шейхи, шаманы, ламы, цадики, друиды и проч.; неверующий человек пойдет к гадалке и экстрасенсу. Когда подобные вопросы выходят на первое место в жизни христиан, тогда Церковь становится для людей магией, а вектор духовной жизни направляется на то, чтобы «за счет Бога» хорошо было «здесь и сейчас».

При этом нужно отметить одно существенное отличие старца от просто пастыря Церкви. Если последний (в идеале) ничего иного не делает, как только доносит до человека в его конкретной ситуации учение Церкви, то старец действует на основании некоей личной харизмы; а здесь нужна осторожность. Прп. Серафим Саровский свидетельствовал, что когда он говорил от себя, а не от Духа Святого, то бывали ошибки; а прп. Силуан Афонский, приведя эту фразу прп. Серафима, писал, что ошибки могут быть маленькие, а могут быть и большие. Поэтому Церковь заповедует при соприкосновении с чем-то личным сохранять большую трезвость.

Геронтофилы считают, что воля Божия в отношении конкретного человека, с одной стороны — это нечто предопределенное, заранее «запрограммированное», с другой стороны — нечто совершенно тайное, то, что нужно «угадать». И вот для того, чтобы эту «компьютерную» волю отгадать, и нужен старец, который именно потому старец, что обладает неким тайным знанием этой самой загадочной «воли». Угадали мы ее — все идет «по маслу»: и дети не болеют, и бизнес процветает. Не угадали — все плохо. А еще хуже — усомниться в «тайном знании» старца: это вообще погибель. Это совершенно нехристианское, магическое, языческое мировоззрение. Оно превращает нашу религию из благовествования о Боге — любящем Отце, о Христе Спасителе и о свободе во Святом Духе в зловествование: христианство — минное поле, без сапера не пройдешь. Сапер и есть старец…

Но не так учит Православная Церковь. Воля Божия не есть нечто запрограмированое, автоматическое, то, что надо «вычислять». Не есть она и какая-то эзотерическая тайна. «Я говорил явно миру…, и тайно не говорил ничего», — сказал Господь (Ин. 18, 20). Наоборот, Бог открыл нам Свою волю во Христе, в Священном Писании, в Церкви. Жизненный путь человека определяется личным отношением сердца, души к Богу. Узнается воля Божия из совокупности обстоятельств, из велений совести, из расположений сердца, из борьбы с грехом. Безусловно, уместен здесь и пастырский совет — но именно совет в духе Евангелия, Церкви; а вовсе не какое-то лжемистическое гуруистское «отгадывание». Если мы не учитываем этого, тогда наша внутренняя жизнь перестает быть собственно духовной, христианской, а приобретает некоторую даже оккультную окраску.

Духовничество есть не что иное как педагогика; его цель — привести человека к Богу, научить жить для Него и с Ним, выстроить свою жизнь по Евангелию. Научить человека делать это самому. Педагогический процесс везде одинаков: сначала педагог непосредственно учит человека «азам», т. е. начальным элементарным навыкам своего дела; затем ученик обретает все большее мастерство, творческую свободу, становится подмастерьем, а потом и мастером, способным уже и других учить. Ровно это и должно быть смыслом духовных отношений.

Хуже всего на свете, самая крайняя беда — утратить Бога, потерять Его, превратить свою внутреннюю жизнь из живой связи с Ним в набор схем, правил, запретов, назиданий и т.п. Именно это и происхождит в результате неверного духовничества, когда оно не педагогичное, а авторитарно-властное, лжемистическое. Происходит подмена отношений с Богом отношениями с духовником. Человек теряет свободу, не навыкает ответственности. Он не становится взрослым, целостным.

Сущностное назначение Церкви — приводить человеческую личность в общение с Господом Иисусом Христом, в Боге Отце, Святым Духом. Все установления Церкви — средства для того, чтобы человек Христа обрел и в Нем возрастал. Каковы признаки того, что мы подлинно достигаем этой единственной цели Церкви, а не заблуждаемся? Священное Писание полагает критерий правильности христианской жизни в наличии плодов Святого Духа: «плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5, 22-23); необходимо должны быть при этом и свобода — «на таковых несть закона (там же); где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17), и ответственная самостоятельность христианина — когда его «чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5, 14). Конечно, вслед за апостолом Павлом нужно сказать, что проявления всех названных качеств в полноте есть принадлежность «совершенства» (там же). Но ошибка — считать, что христианин, не достигший очевидной и явно проявляемой святости, вовсе непричастен ни плодам Духа, ни свободе, ни самостоятельности. В нашей церковной жизни распространено представление, что между нами, «обычными» христианами, и теми, кто записан в святцах — непроходимая пропасть, и что путь православного таков: до какого-то момента он подвизается с помощью аскетики, отсечения своей воли (и даже своей индивидуальности, как пишут некоторые церковные авторы), самоуничижения и т.п. В этот период даже мысль о «плодах духовных», самостоятельности, а тем более о свободе является свидетельством «прелести». Затем происходит некий качественный скачок, и христианин превращается в святого… Если принимать такую точку зрения, то мы, во-первых, отрицаем действенность Таинств, во-вторых, принижаем силу Божию, и в-третьих, превращаем церковную жизнь в некую «подразумеваемость»: мы просим Духа Святого «приити и вселитися в ны», мы причащаемся Тела и Крови Христовых, но при этом силе Духа не доверяем.
Апостол Павел всех христиан называет «святыми», и преумножение плодов Духа, которые мы получаем в Таинствах, в молитве, в постижении Священного Писания и, главным образом, в евангельской нравственной жизни — обязанность всякого члена Церкви.

И вот тут-то и необходимо пастырство. По сути своей оно есть педагогика: обучение тому, как христианину возрастать в Духе. Духовник — это, в первую очередь, педагог. Осуществляется пастырство как любой естественный педагогический процесс: старшие делятся опытом с младшими, обучают их навыкам христианской жизни.
Что означает такое научение? Конечно, это не внешние формы: сколько поститься, как читать молитвы, как налагать на себя крестное знамение и т.п. Эти вещи достаточно сообщить один (максимум несколько) раз, и человек на всю жизнь их усваивает. Обучение христианской жизни — это прежде всего воспитание совести, имеющее целью, научить христианина оценивать себя и все явления окружающего его мира исключительно по-евангельски, это также и воспитание духовного чувства, того самого, о котором говорит апостол Павел — чтобы мы по некоему «вкусу сердца» знали, где благодать, где падшее человеческое естество, где демоническое воздействие — и самостоятельно, ответственно и свободно, мудро правили всеми, вплоть до малейших, частностями своей жизни. Здесь обнаруживается и мера христианина — насколько он может это делать сам, а насколько ему нужна пастырская помощь Церкви (знание христианином своей меры и есть, собственно, смирение). Правильность этого педагогического процесса проверяется как раз по раскрытию и взращиванию плодов Духа, по стяжанию навыков свободы и самостоятельности, о которых говорит Священное Писание.

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.