Христианское отношение к чудесам

Некоторые христиане полагают в основу своей веры какое-нибудь чудесное, по их мнению, явление. Это может быть чудо Благодатного огня, Зоино стояние или т.п. И если такому христианину кто-то сможет привести аргументы, что в церемонии схождения Благодатного огня свечи не сами загораются, или что Зоино стояние — это вымышленная «благочестивая» легенда, то такой человек начинает терять веру. Насколько же чудеса могут быть аргументами истинности веры или существования Бога?

Евангелие отрицает чудо как «причину веры», как доказательство бытия Божьего. О Христе сказано, что в Своем отечестве Он не смог совершить чудес из-за неверия людей (Мф. 13, 58). То есть для христиан не вера рождается от чуда, а чудо от веры.

Господь обличал иудеев в суетном искании знамений и чудес: «Род сей лукавый и прелюбодейный знамения ищет, но знамение не дастся ему» (Мф. 16, 4). Несмотря на величайшие чудеса: десять казней египетских, разделившееся Чермное море при исходе израильтян из Египта, огненный столп, предводивший их в пустыне, манну, падавшую с небес, падение Иерихонских стен и множество других — еврейский народ, по свидетельству Священного Писания, остался жестоковыйным и неверующим, а впоследствии, при совершенных Господом Иисусом Христом многочисленных поразительных чудесах, «каких никто другой не делал» (Ин. 15, 24), отверг Мессию. Поэтому совершенно очевидно, что сами чудеса для человечества значат очень мало.

Многим кажется, что термин «чудо» употребляется в церковных текстах для обозначения только явных (внешних) проявлений Божественного присутствия. Однако это далеко не так. Величайшее чудо воплощения Слова Божия во утробе Девы — а оно любыми церковными текстами именуется чудом — это чудо вообще не имело свидетелей и, согласно Священному Писанию, не сопровождалось знамениями. Говоря о чуде Рождения во плоти Слова Божия, Церковь подчеркивает именно его незаметность для мира, в которой выражается смирение и истощание Воплотившегося Слова, однако говорит: «Велие и преславное чудо совершися днесь…». То есть чудо может сопровождаться знамением, внешним знаком чуда, а может и не сопровождаться.

Соборным разумом Церкви знамения никогда не воспринимались как обязательное и необходимое удостоверение нашей веры в чудо соединения человека с Богом, как доказательство правдивости чуда. Знамение может, если имеет место, свидетельствовать о чуде, но не может быть его необходимым доказательством. Для обывателя, конечно, чудо предстает только через свою внешнюю сторону и воспринимается настолько, насколько оно проявляется внешне. Но с богословской точки зрения нет оснований всегда проверять присутствие Божие внешними проявлениями, ибо христианам дано воспринимать Бога «в духе и истине».

Уместно вспомнить здесь и слова святителя Григория Богослова из «Слова на святую Пасху», которое по уставу положено читать на Светлой Пасхальной заутрене: «Много было в то время чудес: Бог распинаемый, солнце омрачающееся и снова возгорающееся, завеса раздравшаяся, кровь и вода, излившиеся из ребра, земля колеблющаяся, камни расторгающиеся ради Камня; мертвецы, восставшие в уверение, что будет последнее и общее воскресение, чудеса при погребении, которые воспоет ли кто достойно? Но ни одно из них не уподобляется чуду моего спасения. Немногие капли крови воссозидают целый мир, и для всех людей делаются тем же, чем бывает закваска для молока, собирая и связуя нас воедино».

Это позволяет нам сказать, что смысл (или эффективность) любого чуда — именно в том, чтобы послужить нашему спасению, а не в привлечении внимания или информировании посредством внешнего эффекта. Это будет верно в отношении и многочисленных чудес Ветхого Завета, спасавших избранный народ ради грядущего обетованного всемирного спасения, и в отношении евангельских чудес, ибо Спаситель не просто являл Свою силу, но избавлял людей от «скорбей, гнева и нужды», и в отношении чудес, зафиксированных в церковной истории. Евангелие знает только два чуда, где спасительный смысл чуда состоял именно во внешнем явлении Божественного присутствия: Богоявление при Крещении Спасителя и Его Преображение (причем, в последнем случае невозможно говорить о знамении, так как это было явление избранным ученикам, то есть, по сути, тайное явление).

Бог не дает земных даров «вместо» Царствия Божия. Но говорит: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33). Поэтому не может быть никакой обязательности во внешних проявлениях и следствиях Божественного присутствия — иначе люди искали бы только этих следствий и ими бы и ограничивались, не взыскуя Самого Бога. Искатели знамений и сегодня ищут внешнего и готовы покланяться этому внешнему и радость находить именно в нем, но даст ли Господь то, что может стать между человеком и Царствием Божиим?

Искать чудес свойственно людям поверхностным, для которых чудо, кем бы оно ни совершалось, является только ярким зрелищем. Им, в сущности, безразлична истина, они не захотят потрудиться в исполнении евангельских заповедей для стяжания добродетелей. Святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Слово Божие — знамение духовное, которое, будучи даровано человеку, удовлетворяет всем потребностям его спасения, соделывает пособие от вещественных знамений ненужным. Христианин, которому неизвестно такое свойство слова, обличает себя в холодности к слову, в незнании слова Божия или в мертвом знании, по одной букве» (Беседа в понедельник 29-й недели. «О чудесах и знамениях»).

В первом и втором искушении Спасителя в пустыне сатана предлагает Ему использовать чудо как внешнее средство для доставления себе материально необходимого и как внешний способ завладеть душой своих будущих последователей (Мф. 4, 1-7), а в Откровении св. Иоанна Богослова говорится, что темная сила, которой дано будет покорить себе мир перед последней катастрофой, будет творить великие знамения, так что и огонь будет сводить на землю с неба, и этими чудесами будет обольщать живущих на земле (Откр. 14, 11-15).

Бывает, что верующие часто и много говорят о чуде и чудесном, то это не потому, что сама их вера обязательно зависит от этих чудес, а потому, что чудо представляется им наилучшим доказательством для неверующих. Но часто благочестивые стремления религиозных людей привлечь внимание друзей, родственников к вере чудесами терпят фиаско, и это не случайно.

Христос творил чудеса. Но никогда для того, чтобы «доказать» Свою Божественность или заставить людей поверить в Себя. Но всегда потому, что любил, жалел, сострадал, страдания и нужды людей воспринимал Своими нуждами, Своим страданием. Между тем все, что мы знаем о любви, весь наш опыт ее, сколь бы он ни был ограничен, указывает на ее потрясающую, действительно чудесную силу и возможности. В любви становится возможным то, что по-человечески кажется невозможным. В любви человек преодолевает свою естественную ограниченность и открывает еще один, высший, закон природы, который обычно остается скрытым от него. В любви узнает он, таким образом, ключ ко всем законам природы, их подчиненность человеку, его духу, его царственному достоинству. Чудеса без любви — обман и самообман, и их действительно нужно и можно отвергнуть. Но любовь есть чудо, и это чудо открывает нам чудесные возможности, не увидеть, не признать которые — значит, ничего не увидеть и не понять на земле.

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.