Таинство Евхаристии. Причащение

Становление чина Евхаристии

Наиболее древними элементами евхаристического чина, упоминаемыми апостолом Павлом и святым Иустином, являются чтение Священного Писания, молитвы обо всех людях, целование мира, благодарение Отцу, на которое народ отвечает “аминь,” и преломление хлеба, то есть причащение. В древней Церкви каждая община могла иметь свой евхаристиче­ский чин, однако эти элементы присутствовали во всех чинопоследованиях. Молитва предстоятеля первоначально была импровизированной, и лишь впоследствии евхаристические молитвы были записаны. В древней Церкви употреблялось множество евхаристических чинов, называемых Литургиями (греч. — “служение”): каждый чин, как правило, надписывался именем того или иного апостола или святителя. В Иерусалимской Церкви употреблялась Литургия апостола Иакова, в Александрийской — апостола Марка, в Антиохийской — свт. Василия Великого и свт. Иоанна Златоуста, у армян — свт. Григория, просветителя Армении, у коптов — свт. Кирилла Александрийского и свт. Григория Богослова, на Западе — свт. Амвросия Медиоланского и свт. Григория Двоеслова, а также множество других. Все эти литургические чины не являются авторскими творениями тех, чьим именем они были названы, хотя в некоторых случаях духовно и даже текстуально могут восходить к ним. Постепенно на православном Востоке наблюдается унификация евхаристического чина; к XII в. повсеместным становится служение Литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста; другие Литургии выходят из употребления. В Православной Церкви Литургия свт. Василия Великого совершается 10 раз в году, Литургия свт. Иоанна Златоуста — во все дни года, кроме седмичных дней Великого поста, а по средам и пятницам Великого поста совершается Литургия Преждеосвященных Даров (неевхаристическая), носящая имя свт. Григория Двоеслова, папы Римского.

Совершитель Таинства

По учению Православной Церкви, совершителем Евхаристии является Сам Христос: Он невидимо присутствует в храме и действует через священника. Для православных христиан Евхаристия — не просто символическое действие, совершаемое в воспоминание Тайной Вечери, но сама Тайная Вечеря, ежедневно возобновляемая Христом и непрерывно, с той пасхальной ночи, когда Христос возлежал за столом со Своими учениками, продолжающаяся в Церкви. “Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими”, — говорит приступающий к Причащению. Не только Тайная Вечеря, но и голгофская жертва Христа возобновляется за каждой Литургией: “Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным” (из Литургии Великой субботы).

Значение Таинства

Православная Церковь верует, что жертва Христова приносится не только Богу Отцу, но всей Святой Троице. Евхаристическое благодарение обращено к Отцу, а само преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христа совершается действием Святого Духа: “Ниспосли Духа Твоего Святаго… и сотвори убо хлеб сей честное Тело Христа Твоего, а еже в чаше сей — честную кровь Христа Твоего, преложив Духом Твоим Святым” (молитва из Литургии свт. Иоанна Златоуста). Впрочем, в древнем литургическом чине Александрийской Церкви, надписанном именем свт. Григория Богослова, все молитвы благодарения обращены ко Христу, и слова преложения звучат несколько иначе: “Сам убо, Владыко, предлежащая претвори, Сам сый таинственныя сея службы исправление… Сам Духа Твоего всесвятого ниспосли, яко да… освятит и претворит предлежащия честныя дары сия в самое Тело и Кровь нашего искупления… и сотворит Хлеб сей яко да будет во святое Тело Твое, Господа же и Бога и Спаса и Всецаря нашего Иисуса Христа…. чашу же сию в честную Твою Кровь Новаго Завета Твоего”.

О том, что с самых ранних времен христиане воспринимали хлеб и вино Евхаристии как реальные, а не символические Тело и Кровь Христа, свидетельствует святой Иустин Философ в словах: “пища эта… есть… Плоть и Кровь того воплотившегося Иисуса”. Прежде него сщмч. Игнатий Богоносец (II в.) говорит, что “Евхаристия есть Плоть Спасителя нашего Иисуса Христа, которая пострадала за наши грехи”. Все древние литургические чины подчеркивают, что евхаристические хлеб и вино “самое честное Тело и Кровь” Господа Иисуса Христа (Литургия Василия Великого), “самое Тело и Кровь нашего искупления” (Литургия Григория Богослова), “святое Тело и драгоценная Кровь Христа” (Литургия Апостола Иакова), “истинное Тело и истинная Кровь Христа” (Литургия Армянской Церкви), “святейшее Тело и Кровь Сына” Божьего (Римская Литургия). И Сам Христос говорит: “Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие; ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем” (Ин. 6, 55-56).

Соединение верующего со Христом в Евхаристии бывает не символическим и образным, но истинным, реальным и всецелым. Как Христос пронизывает Собою хлеб и вино, наполняя их Своим Божеством, так Он входит в человека, наполняя его плоть и душу Своим животворным присутствием и Божественной энергией. В Евхаристии мы становимся, по выражению святых отцов, “сотелесными” Христу, Который входит в нас, как в утробу Девы Марии. Преподобный Симеон Новый Богослов пишет о том, что Христос, соединяясь с нами, делает божественными все члены нашего тела: “Ты сродник наш по плоти, а мы — Твоисродники по Божеству Твоему… Ты пребываешь с нами ныне и вовеки, и делаешь каждого жилищем и обитаешь во всех… каждый из нас в отдельности с Тобою, Спа ситель, весь со Всем, и Ты — с каждым в отдельности находишься, Один с одним… И таким образом все члены каждого из нас сделаются членами Христовыми… и мы вместе сделаемся богами, сопребывающими с Богом”. В словах прп. Симеона особенно видна связь между Причащением и обожением, являющимся целью христианской жизни. Подчеркивается также ощутимый и телесный характер соединения со Христом: наша плоть в Евхаристии получает как бы закваску нетления, становясь обоженной, и когда она умрет и истлеет, эта закваска станет залогом ее будущего воскресения.

В Своей Божественной Личности Христос исцелил воспринятую Им человеческую природу и ее, уже исцеленную, подает нам в Причастии, чтобы через исцеление природы исцелить личность каждого из нас. В Евхаристии совершается исцеление от греха, который является причиной смерти. По выражению свт. Климента Александрийского, Христос позвал нас на “вечерю бессмертия”. Причастие Тела и Крови Христовых – это лекарство от тления, разлившегося по всей вселенной. Ириней Лионский, поясняя слова Апостола Павла: “Мы члены тела Его, от плоти Его” (Еф. 5, 30), говорит: “И эта плоть питается от чаши Его, которая есть Кровь Его, и растет от хлеба, который есть Тело Его. Питаемые от Евхаристии тела наши, погребенные в земле и разложившиеся  в  ней,  в  свое  время  восстанут,  так  как “Слово Божие тленному даром дает нетление” (Против ересей. 11, 3). И он же говорит: “Наше же учение согласно с Евхаристией, и Евхаристия, в свою очередь, подтверждает наше учение” (Против ересей 4, 18, 4-6). Какое из христианских учений подтверждает Евхаристия? Практика Евхаристии неразрывно связана с пасхальным догматом: “Ибо как хлеб от земли, после призывания над ним имени Бога не есть уже обыкновенный хлеб, но Евхаристия, состоящая из двух вещей, из земного и небесного; так и тела наши, принимая Евхаристию, не суть уже тленные, имея надежду Воскресения”. Итак, сердца следует омывать Кровью Христовой ради Пасхи: “Дай рабам Твоим, Сын Божий, в день воскресения услышать: “приидите и наследуйте царство”… Как залог жизни, сокрыты в членах их Тело Твое и Кровь Твоя” (Прп. Ефрем Сирин. Творения. Ч. 4). Евха­ристия — это действительно залог жизни; во-первых потому, что это причастие не просто плоти Христа, но причастие воскресшей плоти, причастие тому Телу, что уже преодолело смерть. А во-вторых, причастие телесной природе Христа оказывается причастием к огню Его Божества: “Из людей участвуют и становятся общниками божественного естества те, которые принимают святое Тело Христово и пьют Его Кровь. Ибо то и другая соединены с Божеством по ипостаси, и в принимаемом ими Теле Христовом две природы неразрывно соединены по ипостаси”(Прп. Иоанн Дамаскин. Третье защитительное слово об иконах).

Главное христианское Таинство не случайно называется Литургией — совместным служением — общим делом (не только Божеским и не только человеческим). Действия Бога и человека должны встретиться. Литургия — “общее дело” — и есть место встречи. От нас требуется принести в жертву Богу то, что не принадлежит Ему — наши сердца, которые мы просим освятить. Бог отдал нам сотворенную Им нашу жизнь, сделав нас самодержцами самих себя. И этот дар надо вернуть Творцу — чтобы он не был украден.

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.