Наставления о чтении Священного Писания

Жизненные испытания
заставляют нас прибегать к Слову Божию

Даже те, которые находятся на пути возвращения к отчему дому Божию и имеют привычку и потребность ежедневно искать подкрепления в Слове Божием, и те скажут, что они в разные времена жизни находили в нем совсем неодинаковое наслаждение. Не так ли? Когда наша жизнь течет гладко и ровно, когда все идет по нашему желанию, и мы здесь на земле чувствуем себя приятнее, тогда часто случается, что дух вечности слабеет в нас, и внутренний человек впадает в ленивую дремоту. Когда наступает такое расслабление, и мы забываем о самоуглублении и внутренней борьбе, тогда затемняется для нас сейчас же большая часть Библии, или, по крайней мере, теряет для нас свою притягательную силу.

Бывает, что в такое время возьмет человек по привычке в руки Библию, перелистает ее там, перелистает ее здесь, начнет читать псалмы, перейдет к Соломоновым книгам, попробует Новый Завет читать, потом Ветхий, опять Новый, – и ни к чему-то сердце его прилепиться не может, нигде-то оно не находит ничего, что бы трогало его внутренне. Откровенно признаться, какая-нибудь газета или номер журнала в такой день ему вдесятеро интереснее Библии. Но тот же человек, который вчера так долго перелистывал Библию и, наконец, с недовольным видом захлопнул ее, как меняется он сегодня, когда над ним разразилась буря житейская!

Посмотрите на человека, согнувшегося под бременем совершенного им греха, в истерзанной душе которого шевелится боязливый вопрос: “есть ли для меня милосердие и прощение?” – посмотрите на него теперь, как приковались глаза его к одному месту Библии, как он скоро нашел его и не читает, а пожирает его, пока, наконец, горькие слезы не потекут у него из глаз. Что же такое нашел он? О, это только два стиха из книги св. пр. Исаии, на которые он несколько дней тому назад и внимания не обратил: “А Сион говорил: оставил меня Господь и Бог мой забыл меня! Забудет-ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего! Но если бы и она забыла, то я не забуду тебя” (гл. 49, 14-15). И вот когда душа изнывала во мраке, засветились для нее в небе звезды милосердия Божия.

Или возьмем другой пример, ты верил и давно уже верил в будущее воскресение тела. Но неправда ли, как холодно для тебя звучала эта истина? А теперь, наоборот, когда ты стоишь у бедного похолодевшего трупа одного из твоих близких, или когда ты, может быть, опускаешь в темную могилу дорогой труп своего единственного ребенка, о, тогда, как сила небесная, проникнет в сердце твое изречение: “Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет” (Иоан. 11, 25).

Или, положим, сам ты здоровый, сильный человек, и мало еще тебе приходилось чувствовать в жизни, что тело наше смертное. Но буду спорить, что и в лучшие твои дни слова Ап. Павла (2 Кор. 5, 1)*  могли служить тебе великим утешением. Ты находил их прекрасными и подвергал их, может быть, основательному исследованию. Но когда телесная твоя хижина будет близка к разрушению, когда чувство близкой смерти и предчувствие могилы заставят тебя затрепетать, когда глаза твои будут отказываться служить тебе, а губы станут бледнеть и холодеть, тогда, как пение ангелов, прозвучат в твоей душе слова апостола.

Нет ничего легче, чем представить на сотне примеров, подобным предыдущим, что каждое Слово Божие требует для полного своего воздействия известного духовного настроения.

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.