Е. Поселянин. Богоматерь

Дышавший детскою верою, любимый и чтимый народом старец Варнава, основатель Иверского Выксунского монастыря, рассказывал как-то с восхищением о красоте своей обители:
„Наш монастырь — что с неба спущенный… Вот, как приезжает к нам на праздник архиерей, встречаем его наруже, пред захлопнутыми святыми вратами, а там внутри от врат до собора стоят монахи с цветами в руках. Начинаем служить молебен, и как в акафисте дойдем до припева: „Радуйся, благая Вратарница, двери райские верным отвер­зающая",— святые врата вдруг распахиваются настежь, — и все вместе с архиереем входим внутрь.
 
Не так ли тысячелетиями стояло человечество пред за­ключенными дверями рая, пока Пречистая Дева не повела его за Собой, устилая терния пути цветами Своей благодати…
Время лишь усиливало почитание Пресвятой Девы. На прежние Ее милости и чудеса ложатся наслоения новых милостей и чудес, и бережно одно поколение передает другому те же чувства к Ней, то же сознание, что в трудную минуту есть Кого позвать в высоком и далеком небе, чтобы оно стало доступным и близким.
 
Иногда мы не смеем обращаться к Богу. Наша греховность кажется нам страшной стеной между Ним и нами. А если душа наша истерзана неутешным страданием, нам близко чувство ропота, вера наша колеблется, и мы не можем, не смеем молиться Ему так, как молимся в минуты умиления, в часы спокойной, сознательной веры.
И вот в эти дни сомнения, тоски и горя мы находим благую Утешительницу в Матери Божьей.
 
Ее мы не боимся! Мы знаем, что Ее тихая святыня не от­вернется от нас, в каких бы язвах, из каких бы позорных пропастей греха мы к Ней ни пришли.
Мы не видали Ее. Но мы знаем и чувствуем, безошибочным внутренним чувством, что часто, часто задумчивый и заботливый взор чудной Матери-Девы останавливается на нас.
 
Сложны чувства верующего христианина к Матери Божией:
жгучее сострадание к Той смиренной Деве Назарета, Которая от дней рождения Христа жила под страшным пророчеством ожидавшей Ее муки: „Тебе оружие пройдет душу"; ужас пред той вершиной страдания, до которой возведена была Ее душа на Голгофе; какая-то нежданная радость при воспоминании о слове, Которым Христос с высоты креста в лице Иоанна усыновлял Ей каждого из нас: „Жено, се сын Твой!".. „Се мати твоя", — и умиленный восторг при мысли о силе и власти сияющей вечной Царицы Небес…
 
Она была человеком, родившимся, как мы, в условиях земного ограничения; но как высоко вознесла Ее благодать!
 
Почитание Богоматери является одной из отраднейших сторон христианства и угаснет только тогда, когда будет вытравлена в душе человеческой жажда материнской любви, материнской ласки и заботы.
 
Мы нуждаемся в сердце всепрощающем, любящем нас не за то, что мы хороши или приятны, а за то, что мы существуем, что оно нас в себя вместило раз навсегда и уже не может от нас отказаться, как река не может не течь и звезда не может не сиять.
 
Человечество поняло, испытало на себе эту материнскую черту всеобъемлющего, безграничного сердца Марии, Матери Божией. В этом сердце оно нашло надежнейшее убежище от горя земного, и чудные связи связали страдающее, рвущееся к небу, но прикованное к земле со светлыми порывами и неис­числимыми падениями, человечество с Непорочной Девой Марией.
 
К Ее лику, смотрящему с улыбкой услады или тихою грустью на приходящих к Ней, бегут малые дети, шепча свои несложные желания, доверяя свои заботы и делишки. Жен­ское сердце, переполненное счастьем разделенной любви или страдающее мукой любви,— к Ней же, не знавшей иной любви, как поклонение Своему Иисусу, несет свою радость и печаль, Ей рассказывает свои надежды и мечты. Строгий затворник уединясь от людей в подземной пещере, куда никогда не проникает свет солнца, ставит у себя Ее икону с неуга­симой лампадой, и Пречистая Дева Мария одна заменяет ему все те радости и утехи, которых он себя добровольно лишил.
 
Итальянский разбойник, идя на свое страшное дело, склоняет колени и преступную голову перед Ее статуей и тем как будто говорить: „В моей беззаконной жизни есть одна святыня и луч, который не померкнет для меня и тогда, как я посягаю на жизнь людей… Ты свет погибшей души моей, и во ад я буду славить Тебя, Пресвятая, Пречистая Дева Мария".
Магометане, язычники знают о любви и вере христиан к таинственной Деве, и, когда Царица Небес встала на защиту Своих детей, они не пытались бороться с Ней, зная, что сила Пресвятой Девы Марии необорима.
 
Подумайте о красоте, о всем значении того, что происхо­дит вот уж девятнадцать веков между небом и землей. Не было за эти два тысячелетия ни одной минуты, в которую бы не несся с земли зов души человеческой к Матери Божией.  
 
Не страхом, не угрозами, а любовью и безграничным милосердием ведет людей ко Христу Богоматерь. Она жалеет человечество каким-то жгучим, всепрощающим состраданием. Она принимает на Свои руки людей, которым, повидимому, уже нет возврата к благой жизни.
 
Одному афонскому монастырю угрожали разбойники, и воля Божия была в том, чтоб иноки были наказаны разрушением обители за их нерадивую жизнь. Тогда одному иноку, молив­шемуся пред иконой Богоматери, был слышен от этой иконы голос, предупреждавший об опасности. Младенец Христос хотел заградить Своей ручкой уста Приснодевы, но Богоматерь со сладостной улыбкой отводила эту руку от Своих уст, — и обитель была спасена. Вот верный и трогательный символ этой чудной, продолжающейся в веках борьбы Божественного правосудия и ничем не истощимого, никогда еще не побежденного милосердия Пречистой Девы.
 
В именах прославляемых икон Богоматери благодарное человечество отразило свои чувства к Теплой Заступнице мира хододнаго.
 
То радость весны, ибо Дева была, действительно, весной для человечества, то похвала милующей любви Ее, — вотчтозвучит во многих из этих имен.
 
Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.