Монашество

Появление монашества

Монашество существовало в Церкви, вероятно, с очень раннего времени, однако оно становится массовым в IV веке, когда прекратились гонения на христиан. Если раньше вера была подвигом и жертвой, готовностью на мученичество, то теперь христианство становится государственной религией, и искатели подвигов, жаждущие скорбей и лишений, взыскующие “тесного пути”, устремляются в пустыни, чтобы там создать свое “государство в государстве”. Прежде бесплодные пустыни Египта, Палестины, Сирии заселяются монахами, превратившими их в города: “В горах явились монастыри, пустыня населена иноками, оставившими свою собственность и записавшимися в число жительствующих на небесах… Монастыри в горах подобны были скиниям, наполненным божественными ликами псалмопевцев, любителей учения, постников, молитвенников… Представлялась там как бы особая некая область богочестия и правды. Не было там ни притеснителя, ни притесненного, не было укоризн от сборщика податей; подвижников было много, но у всех одна мысль — подвизаться в добродетели” (Житие преподобного Антония Великого). Вскоре монастыри появились и в городах: в середине VI века в одном Константинополе было 76 монастырей.
 

Виды монашества

Монашество в IV–V веках существовало трех родов — общежительное, пустынножительное и полуотшельническое. В общежительных монастырях все жили вместе, еже¬дневно и по несколько раз в день сходились в храм для Богослужения. Отшельники жили каждый по отдельности и сходились в храм только по воскресеньям ради Причащения Святых Тайн. Средний путь — когда жили небольшими группами по два-три человека. “Все житие монашеское содержится в трех устроениях и образах подвига: или в подвижниче¬ском уединении и отшельничестве, или в том, чтобы безмолвствовать с одним, много — с двумя, или, наконец, в том, чтобы терпеливо пребывать в общежитии. Не уклонись, как говорит Екклесиаст, ни направо, ни налево, но иди путем царским. Средний из этих образов жизни многим приличен” (Иоанн Лествичник). В настоящее время в Русской Церкви существуют по преимуществу общежительные монастыри. На Афоне сохраняются все три типа монашества.
 

Монашеские обеты

Монашеские обеты сводятся к трем основным: послушание, нестяжание и целомудрие. Послушание — это добровольное отсечение своей воли перед Богом, перед старшими, перед всяким человеком. Монашеское послушание Богу — это вслушивание в Его волю, в Его замысел о человеке, проникнутое безграничным доверием к Богу, стремлением быть во всем покорным Ему. Многие беды человека — от его стремления всегда все делать по-своему, перекроить мир, который не таков, как хотелось бы, переделать окружающих людей, которые недостаточно совершенны. А монах с благодарностью принимает как добрых, так и злых. Живя так, он приобретает особый ничем не возмущаемый внутренний мир, непрестанную радость о Боге, которую не могут омрачить никакие внешние обстоятельства. “Слава Богу за все”, — говорил святитель Иоанн Златоуст, лишенный епископ¬ской кафедры, изгнанный из отечества и умиравший на чужбине в тяжких страданиях. По добно Христу, Который “смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной” (Фил. 2:8), монах стремится быть послушным Богу до смерти.

Нестяжание — добровольная нищета, отказ от всякого земного обладания. Это не значит, что монаху нельзя ничего иметь — никаких вещей или утешений на земле: но это значит, что он ни к чему не должен иметь пристрастия. Внутренне отрекшись от богатства, он обретает евангельскую легкость духа, не будучи ни к чему привязан.

Слово “целомудрие” не является синонимом безбрачия: целомудрие как “целостная мудрость”, как жизнь по заповедям Евангелия, как воздержание от сладострастного удовлетворения похотей плоти, необходимо и в браке. Монашеское целомудрие, которое включает в себя безбрачие как один из составляющих элементов, есть всецелая устремленность к Богу, желание сверить каждый поступок, каждый помысел, каждое движение души с духом и буквой Евангелия. Что же касается безбрачия, то оно в контексте монашества есть состояние вышеестественное. Одиночество есть неполнота, ущербность, в браке оно преодолевается обретением другого. В монашестве этот другой — Сам Бог.

О монашестве как единении с Богом говорит преподобный Симеон Новый Богослов в одном из своих гимнов:

Но если в ком живет Христос,
То как же можно говорить,
Что он один и одинок?
Ведь пребывают со Христом
Сам Бог Отец и Дух Святой.
Так как же будет одинок
Тот, кто с Тремя соединен?..
Кто с Богом, тот не одинок,
Хотя бы он и жил один,
Хотя б в пустыне он сидел
Иль в подземелье пребывал…
Кто через праведную жизнь
Всю келью в небо превратил,
Тот созерцает, сидя в ней,
Творца и неба и земли…
Всегда со Светом он живет
Незаходимым, неземным,
Не отлучаясь от Него
И никогда не отходя —
Ни днем, ни ночью, ни во сне…
Соединятся с Богом те,
Кто в покаянии живет,
Кто, удаляясь от других,
Ведет монашескую жизнь…
Их келья — небо, а они —
Как солнце, ибо в них живет
Незаходимый Божий свет…
Они одни монахи суть,
Уединенные они —
Кто с Ним одни и в Нем одни…

Расхожее представление о монашестве как существовании, лишенном всякой радости, суровом и мрачном, глубоко неверно и основано на полном незнании духа монашества. “У монахов радость… тихая, чистая, именно веселие души добродетельной, — пишет архиепископ Иларион (Троицкий). — Ведь тот угар, то опьянение жизнью, которое принято называть “радостями жизни” — все это нечто мрачное, влекущее за собой пресыщение и болезнь похмелья… Мы, монахи, от радости, от умиления плачем и благодарим Господа… Слезы умиления знает каждый монах и перед этими слезами бедными и жалкими кажутся ему мирские радости… Я сам принял пострижение и думаю, что не придется еще в жизни пережить такой радости, (как в день пострига)… Я был полон радости целых два месяца. Так все ликовало в душе, так радостно было… Не напрасно при постриге постригающий, взяв рясу, говорит: “Брат наш (имя) облачится в одежду веселия и радости духовныя, во отложение и попрание всех печалей и смущений”… Чем дальше от страстей, тем больше радости в сердце. Чистота сердца неразрывно связана с весельем”.

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.