Великий пост в нашей жизни

Наша жизнь намного разнится от той, которой жили люди, создавшие церковные стихиры, каноны, установившие церковные богослужения и устав. Они жили еще в относительно небольших общинах, вне города, в органически православном мире; самый порядок жизни был построен в соответствии с Цер­ковью. Теперь мы живем среди огромного городского технологического об­щества, плюралистического в своих религиозных верованиях, секуляристического по мировоззрению, в мире, в котором мы, православные, составляем меньшинство. Вопрос поэтому очень актуален: можем ли мы поистине соблю­дать Пост, а не ограничиваться, как это слишком часто бывает, двумя-тремя символическими переменами в нашем быту?

Ясно, например, что для большинства верующих ежедневное посеще­ние великопостных богослужений невозможно. Они продолжают ходить в церковь по воскресеньям, но воскресная Литургия во время Великого Пос­та внешне, по крайней мере, ничем не отличается от обычной, и, таким образом, присутствуя на ней, почти невозможно почувствовать великопос­тные особенности богослужения, посредством которых сообщается нам дух Великого Поста. Поскольку цивилизация, к которой мы принадлежим, ни в чем не отражает Великого Поста, неудивительно, что наше отношение к Великому Посту сводится к отрицательному понятию, как к времени, когда некоторые вещи, например, мясо, жиры, танцы и развлечения, запрещены. С положительной точки зрения Великий пост рассматривается как время, когда мы должны исполнить свои религиозные обязанности исповеди и При­частия. После исполнения этой обязанности остальное время Великого Пос­та теряет всякое положительное значение.

…Ибо всегда легче духовное начало свести к формальному, чем за фор­мальным искать духовное. Можно сказать без преувеличения, что, хотя пост все еще соблюдается, он потерял непосредственное соприкосновение с нашей жизнью, перестал быть той баней покаяния и обновления, которым, по бого­служебному и духовному учению Церкви, он должен быть. Можем, ли мы вновь обрести это утерянное понимание Поста, сделать его вновь духовной силой и ежедневной реальностью нашей жизни? Ответ на этот вопрос больше всего зависит от того, хотим ли мы или не хотим серьезно отнестись к Великому Посту? Как бы ни отличались условия нашей теперешней жизни от прежних, как бы реальны ни были трудности и препятствия, которые создает современная жизнь, ни одна из них не может быть абсолютным препятствием, ничто не может сделать Великий Пост невозможным для нас. На самом деле, корень постепенной утраты реального влияния Поста на нашу жизнь – глубже всего этого. Корень ее в том, что мы сознательно или бессознательно сводим рели­гию к поверхностному номинализму или символизму – этому лучшему спосо­бу обходить и перетолковывать требования, предъявляемые религией к нашей жизни, серьезность усилия или подвига.

А случилось то, что жизнь изменилась и все меньше стала строиться на основах религии, тогда как некоторые обычаи сохранились как символы жизни, отошедшей в прошлое, и сохранилось то, что казалось нам более живописным и в то же время легко исполнимым.

Духовная опасность здесь состоит в том, что постепенно к самой религии начинают относиться как к некоей системе символов и обычаев, не понимая того, что эти последние должны служить призывом к обновлению и усилию. Больше сил тратится на приготовление постных блюд и на пасхальное разго­венье, чем на сам Пост и приготовление к участию в тайне Воскресения Христо­ва. Это означает, что пока мирские обычаи и традиции не будут вновь соедине­ны с религиозным отношением к жизни, которое их породило, пока отношение к символам останется несерьезным, – и Церковь останется оторванной от жиз­ни, не имеющей власти над ней. Итак, вместо того, чтобы "символизировать наследие прошлого", мы должны начать вновь вкладывать его в нашу жизнь.

Серьезное отношение к Посту означает прежде всего, что мы отнесемся к нему, по возможности, на самом глубоком уровне нашего сознания – вос­примем его как духовный призыв, требующий ответа, решения, постоянного усилия. Мы знаем, что именно для этой цели Церковь установила приуготови­тельные недели к Великому Посту. Это и есть время для ответа и решения. И лучший и самый легкий способ для этого – отдаться руководительству Церкви, хотя бы размышлением над пятью евангельскими чтениями, которые Церковь предлагает нам в течение пяти недель, предшествующих Посту: желание (За-кхей), смирение ( Мытарь и Фарисей), возвращение из изгнания (Блудный сын), суд (страшный Суд) и прощение (Прощеное воскресение). Эти евангельские чтения надо не только прослушать в церкви, но принести их с собой домой и сопоставить с моей жизнью, моим семейным положением, моими професси­ональными обязанностями, моей заботой о материальной стороне жизни, моим отношением к определенным людям, с которыми я живу.

Если к этому размышлению прибавить молитву приуготовительных недель "Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче…" и 136-й псалом "На реках Вави­лонских…" – начинаешь понимать, что значит "жить вместе с Церковью" и как богослужебные особенности украшают ежедневную жизнь. Во время Поста хорошо было бы почитать книгу религиозного содержания. Цель такого чтения – не только расширение нашего религиозного кругозора, но главное – очи­щение нашего ума от всего, что его обычно засоряет. Кажется просто неверо­ятным, насколько наш ум заполнен и засорен всякого рода заботами, интере­сами, беспокойствами и впечатлениями и как трудно бывает во всем этом ра­зобраться. Чтение книги религиозного содержания, когда ум сосредоточен на чем-то совершенно отличном от обычного круга наших мыслей, само по себе создает другую умственную и духовную атмостферу. Не надо принимать все это как рецепты; могут быть и другие способы достойного приготовления к Великому Посту. Главное во всем этом приготовительном периоде то, что мы начинаем ждать Великого Поста, как бы издалека идущего к нам, или, может быть, посланного нам Самим Богом как возможность измениться, обновиться, углубиться, и что мы серьезно относимся к этой возможности, так что в день Прощеного Воскресения, выходя из дома, чтобы идти к вечерне, мы готовы со всей возможной искренностью воспринять и восчувствовать слова Великого прокимна, которые знаменуют начало Великого Поста: "Не отврати лица Твое­го от отрока Твоего, яко скорблю…"

С богослужебной точки зрения мы можем предложить нижеследущий ми­нимум, цель которого не в духовно разрушительном чувстве исполненной обя­занности, а в усвоении хотя бы самого существенного в великопостном бого­служении.

В первую очередь особое внимание должно быть обращено на посещение вечерни в Прощеное воскресенье. Потому что эта вечерня лучше и больше всего открывает нам значение Великого поста как времени покаяния, примире­ния, согласного начала постного пути.

Следующее за вечерней Прощеного воскресенья первенствующее место должно быть отведено первой неделе Поста. Особое усилие должно быть приложено к тому, чтобы хоть один или два раза прослушать Великий Канон Андрея Критского. Как уже было сказано, смысл и цель богослужений этих первых дней направлены на то, чтобы ввести нас в духовное настроение Вели­кого Поста, то, которое мы называем светлой печалью.

Затем в течение всего Великого Поста совершенно необходимо, чтобы хоть один день был посвящен присутствию на Литургии Преждеосвященных Даров со всеми ее духовными переживаниями – постом, превращением хотя бы одного дня в настоящее ожидание и суда и радости. Тут не могут быть убеди­тельными никакие ссылки на условия жизни, недостаток времени и прочее, ибо если мы будем исполнять только то, что "удобно" при условиях нашей тепе­решней жизни, то самое понятие постного подвига станет совершенно бес­смысленным. На самом деле не только в XX веке, но со времен Адама и Евы мир сей всегда препятствовал исполнению заповедей Божиих. Поэтому и в со­временном образе жизни нет по существу ничего нового, особенного. В конце концов, все опять зависит от того, серьезно ли мы относимся к религии; если да, то для восьми или десяти раз, что мы пойдем в церковь, потребуется минимальное усилие. Но, лишая себя этих восьмидесяти раз, мы лишаем себя не только красоты и глубины великопостных богослужений, но и того, что при­дает нашему пощению смысл, делает его действенным.

Что же тогда означает Пост для нас, христиан? Это участие в постном опыте Самого Христа, которым Он освободил нас от совершенной зависимости от пищи, материи и мира. Но освобождение наше ни в коем случае не может быть полным. Мы живем еще в падшем мире, в мире ветхого Адама, и, со­ставляя часть этого мира, мы все еще зависим от пищи. Но так как смерть, через которую все мы должны пройти, побеждена Смертью Христовой и стала переходом в жизнь, пища поддерживает, может стать жизнью в Боге и для Бога. Часть нашей пищи уже стала "пищей бессмертия" Телом и Кровью Само­го Христа. Но даже ежедневный "насущный хлеб", который мы получаем от Бога, может в этой жизни, в этом мире быть тем, что поддерживает и укреп­ляет наше общение с Богом, а не отдаляет нас от Него. Однако только Пост может осуществить это преобразование, дать нам существенное доказатель­ство того, что наша зависимость от пищи и материи не окончательна, не абсо­лютна и что в соединении с молитвой, благодатью и служением Богу эта зави­симость сама хочет стать духовной.

Все это означает, что понятый по-настоящему, в истинном своем значении, Пост есть единственное средство восстановления в человеке его подлинной природы. Это не теоретический, а практический и реальный вызов великому Лжецу, убедившему нас в том, что мы зависим от одного хлеба, и построив­шему все человеческое знание, науку и существование на этой лжи. Пост изо­бличает эту ложь. В высшей степени знаменательно, что Христос встретил са­тану в то время, когда Он постился, и что позднее Он сказал, победить сатану можно "только молитвою и постом".

Пост – настоящая борьба против дьявола, это вызов всеобъемлющему закону, делающему дьявола "князем мира сего". Если человек голоден, но понимает, что он действительно может не зависеть от этого голода, не погиб­нуть от него, а, наооборот, обратить его в источник духовной власти и победы, тогда ничего не останется от той великой лжи, в которой мы живем со времен Адама. Как далеко ушли мы от нашего обычного понимания Поста как про­стой перемены диеты, от рассуждения о том, что разрешается Постом и что запрещено, от всего этого поверхностного лицемерия! Ибо, в конечном сче­те, Пост состоит в одном: в том, чтобы испытать голод, алкать, и это значит – достичь предела той жизни в нас, что зависит всецело от пищи, и, взалкав, открыть, что эта зависимость не есть последняя истина о человеке, что сам голод есть прежде всего духовное состояние и что на последней глубине своей он есть алкание Бога. В ранней Церкви Пост означал совершенное воздержание от пищи, то есть состояние голода, доводящее тело до крайне­го предела. Но именно здесь мы понимаем, что Пост как физическое лише­ние пищи совершенно бесполезен без его второй, духовной, стороны. "Пос­том и молитвою" – это значит, что без соответствующего духовного усилия, без укрепления себя Божественной Реальностью, без сознания своей совер­шенной зависимости от Бога и только от Бога физический Пост станет на самом деле самоубийством. Если дьявол искушал Самого Христа, когда Он постился и испытал голод, то у нас нет никакой возможности избежать иску­шения. Физический пост, как он ни важен, становится не только бессмыслен­ным, но действительно опасным, если он не соединен с духовным усилием, молитвой, мыслью, сосредоточенной в Боге. Пост – искусство, которым в совершенстве владели святые; было бы опасно и самонадеянно с нашей сто­роны пытаться овладеть этим искусством без духовного рассуждения, без должной осторожности. Все великопостное богослужение постоянно напо­минает нам о трудностях, препятствиях и искушениях, которые встают перед тем, кто рассчитывает на собственные силы, а не на Бога.

Вот почему нам необходима духовная подготовка для постного подвига. Она состоит в том, чтобы, во-первых, просить помощи Божией, а, во-вторых, в том, чтобы весь наш постный подвиг был сосредоточен на Боге, устремлен к Нему. Мы должны поститься ради Бога. Мы должны ощутить Его присутствие в нашем теле, которое становится Его храмом. Поэтому и к телу, и к еде, ко всему образу жизни нашей мы должны относиться с религиозным уважением. Всего этого надо достичь еще до начала Поста, чтобы к началу самого Поста мы были духовно вооружены, предвидя духовную борьбу и победу.

Согласно тому, что было сказано выше, Пост надо исполнять на двух уров­нях: на уровне, во-первых, аскетического поста; а во-вторых – совершенного. Аскетический Пост состоит в сильном сокращении пищи, так, чтобы постоян­ное состояние некоторого голода переживалось нами как память о Боге и поддерживало постоянное усилие хранить эту память. Всякий, кто исполнял такой Пост хотя бы немного, знает, что этот аскетический Пост, вместо того, чтобы ослаблять, создает в нас известную легкость, собранность, трезвость, радость и чистоту. Пища принимается действительно как Божий дар. Мы посто­янно направлены в тот внутренний мир, который необъяснимо сам питает нас.

Мы не будем обсуждать здесь количество и качество пищи, распределе­ние ее в течение дня во все время аскетического Поста; все это зависит от наших индивидуальных возможностей, от условий нашей жизни. Но принцип ясен: это постоянное состояние полуголода, "отрицательная" природа которо­го преображается молитвой, памятью о Боге, вниманием и сосредоточенностью в положительную силу. Тогда как продолжительность совершенного Поста не­обходимо ограничивать соответственно с Евхаристией, к которой он нас гото­вит. В настоящих условиях нашей жизни это прежде всего день перед совер­шением Литургии Преждеосвященных Даров. Постимся ли мы с раннего утра или только с полудня, главная цель этого Поста – провести этот день в надеж­де, "алчущи" насытиться Самим Господом. Это духовная сосредоточенность на том даре, ради которого мы готовы отказаться от всех других даров.

Но и после всего сказанного следует помнить, что сколь бы ни был ограни­чен наш Пост, если это настоящий Пост, он поведет к искушениям, к слабости, к сомнениям и к раздражительности. Иными словами, он будет борьбой, в который мы, вероятно, не раз будем побеждены. Но если Пост наш по сущес­тву своему настоящий, то тут и обнаруживается наша жизнь во Христе, жизнь борьбы и подвига. Вера, не победившая сомнений и искушений, редко бывает настоящей верой. Возрастание в христианской жизни, увы, невозможно без горького опыта ошибок и падений. Как часто люди начинают поститься с энту­зиазмом, но отпадают после первой неудачи. Я сказал бы, что настоящее испытание веры наступает после первого падения. Если после такой неудачи, уступив своему голоду и страстям, мы начинаем все снова, не обращая внима­ния на то, сколько ошибок мы совершили, то рано или поздно наш Пост прине­сет духовные плоды. Между святостью и цинизмом разочарования находится великая и божественная добродетель терпения – прежде всего терпения по отношению к самому себе. Не существует сокращенных путей к святости, мы должны заплатить полную цену за каждый шаг, за каждую ступень. Поэтому лучше и безопаснее начинать с минимума – только слегка выше наших естес­твенных возможностей – мало-помалу усиливать Пост.

Итак, от символического и номинального Поста мы должны вернуться к настоящему Посту. Пусть он будет ограниченный и скромный, но зато после­довательный и серьезный. Надо честно оценить свои духовные и физические возможности и способности и действовать соответственно с ними, не забывая в то же время, что, постясь, надо не страшиться своих ограниченных способ­ностей, а видеть в своей жизни божественное доказательство того, что невоз­можное для человека – возможно Богу.

(Протопресвитер Александр Шмеман)

Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.