О рассеянности и душевной лени

В жизни любого верующего бывают периоды ослабления веры, душев­ной апатии, скуки. Внимательно должно наблюдать за своим душевным состоянием, уметь предупреждать подобное охлаждение, которое, как пра­вило начинается с рассеянности во время молитвы и снижения личной аске­тической дисциплины.

Не следует думать, что причины такого охлаждения легко устранимы, но не следует и отчаиваться, обнаружив в своей душе подобное измене­ние. Господь поможет тому, кто воистину желает вернуться на путь веры. Рассмотрим последовательность душевных движений, ведущих к ослабле­нию и затуханию духовной жизни.

Христианин молится, приступая к Таинству, но накал его прежней веры ослабел, хотя внешне он сохраняет благочестивый образ жизни. Ему ка­жется, что у него появилось лишь несколько новых друзей или невинных удовольствий, но его духовное состояние в основном такое же, как и раньше. Пока он так думает, чувство раскаяния во вполне определенном грехе не посещает его. Иногда лишь возникает смутное и тревожное чув­ство, что он не совсем правильно вел себя в последнее время. Эта смутная тревога может пробудить покаянное чувство, если человек захочет сосре­доточиться на нем или обратиться за помощью к духовнику, тогда она пе­рейдет в подлинное покаяние. В противном случае со временем тревога будет постепенно притупляться, человека захватит житейская суета и ему будет все труднее и неприятнее думать о Боге. Все люди во все времена испытывали эту неохоту. Но если мысль о Господе поднимает в человеке целый ряд полуосознанных грехов, эта неохота усиливается. Постепенно ему становится неприятна и даже ненавистна всякая мысль о Боге. В этом состоянии искушаемый уже не только избегает духовной жизни, посещения богослужений, личной молитвы, но проникается к ним неприязнью, прежде чем приступить к своим религиозным обязанностям, он будет думать о них настолько мало, насколько это допускается его чувством приличия, а по их окончании он будет забывать о них как можно скорее.

Если раньше его искушали невнимательность и посторонние мысли во время молитвы, то теперь он сам будет искать предмета или повода для отвлечения и опустошения сердца. Неосознанно он сам захочет, чтобы его молитвы не были сердечными, ибо теперь он более всего стремится к тому, чтобы спящая совесть лгала. Удовольствия перестанут быть основ­ным искушением. Когда тревога и нежелание разобраться в сути этой тревоги уведут его от подлинной радости, когда привычка лишит приятнос­ти суетные удовольствия, а возбужденность чувств накрепко привяжет к ним (именно так привычка действует на удовольствие), его блуждающее внимание будет отвлекаться чем угодно. Если раньше его отвлекала от молитвы хорошая книга, которую он действительно любил, то теперь впол­не достаточно объявлений из старой газеты. Теперь он теряет время не только в интересных для него разговорах с приятными ему людьми, но и в разговорах с теми, кто ему безразличен, на совершенно скучные темы. Если раньше он до поздней ночи просиживал в шумной компании, то те­перь он чаще бывает один, пребывая в полном безделии (часто предава­ясь мрачному пьянству). Вся его прежняя здоровая духовная активность подавлена, а взамен он получил "ничто". Под конец жизни такой человек признается себе, что большую часть своей жизни не делал ни того, что должен был делать, ни того, что ему хотелось делать. Это "ничто" доста­точно сильно, чтобы украсть лучшие годы человека, чтобы отдать их даже не услаждающим грехам, а унылому блужданию бессодержательной мысли. "Ничто" отдает эти годы на утоление праздного любопытства, пошлым разговорам, бессмысленному времяпрепровождению. "Ничто" отдает пос­тукиванию пальцами, притопыванию каблуками, перелистыванию в сотый раз старого журнала, насвистыванию опротивевшей ничтожной мелодии. "Ничто" отдает их длинным, туманным лабиринтам мечтаний, лишенных даже страсти, причем, окунувшись однажды в эти мечтания, слабый чело­век уже не может стряхнуть их с себя.

На первый взгляд все это кажется мелкими грехами, ведь человек не совершает активных злых поступков. Но суть этого состояния—отдаление от Бога и духовной жизни. Неважно, сколь малы грехи, если они в совокуп­ности оттесняют человека от Света и погружают в "ничто". Если они дают тот же результат, что и убийство, блуд, воровство, значит, они ничуть не легче их. Поистине, самая верная дорога в ад—та, по которой человек спускается постепенно, дорога пологая, мягкая, без внезапных поворотов, без указательных столбов.
 
(Настольная книга священнослужителя)
Распечатать Распечатать

Комментирование закрыто.